Биография - читать далее
Доктор геолого-минералогических наук, главный научный сотрудник Геологического института РАН, Москва. Член Союза писателей России, поэт, эссеист, переводчик (с английского и сербскохорватского). Автор 15 сборников стихов (в том числе «Полночное паломничество», «Золотые шары», «Сансара», «Сербская рапсодия»), публикуется в «Литературной Газете», газете «День Литературы», журналах «Москва», «Наш Современник», «Подъём» и др. Лауреат Всероссийского поэтического конкурса имени Сергея Есенина (2018), Международной литературной премии имени Сергея Есенина «О Русь, взмахни крылами» (2019), Большого литературного конкурса «Преодоление» МГО СП России (2020, Гран-При), XXVIII Международного конкурса имени А. Платонова «Умное сердце» (2021), Открытого литературного проекта «Поэзия русского слова» (2022), Международного конкурса имени Уолта Уитмена (2023, Гран-При), конкурса МГО СП России «Лучшая книга года – 2024», Международного литературного конкурса имени Риммы Казаковой (2024, 1 место), Всероссийской литературной премии имени Алексея Константиновича Толстого (2025). Финалист премии «Гипертекст», 2025 г.
Н.Ю.БРАГИН - Произведения ⤵️
***
Летаю во сне, словно мальчик, во сне летаю,
боюсь высоты, но жажду подняться выше,
туда, где в слезах дождя журавлиная стая,
и где повседневный гомон уже не слышен.
Там властвуют сон и молчанье, и даже ветер
молчит, не найдя ни одной древесной кроны,
я в этой тиши лечу, свободен и светел,
и только душа поет колокольным звоном.
Я падаю в небо, из глуби взлетая к выси,
и небо мне говорит – расставайся с миром,
оставь эту землю, где нет ни законов, ни истин,
и воздух кажется тонким и вязким илом.
А там, высоко, живешь, не скорбя и не старясь,
на дивном острове, скрытом от «злых и бескрылых»;
его окружает вечно голодный Солярис,
жаром пышут в его глубинах горнила.
Но сон охраняет остров, не пропуская
чудищ, которых рождает развратный разум.
Здесь только то, чем грезит душа простая –
сущность, открытая неискушенному глазу.
Ах, если бы так в нашем посмертии было –
младенческий сон на заре и желанье взлета,
а там – дерзновенье души, обретающей силы,
и крылья, и зренье, и путь к лучезарным высотам!
***
В детстве я любил смотреть на звезды
вечером, над лесом Тропарева,
видеть блеск, холодный и суровый,
и вдыхать весенний чистый воздух,
и мечтать об островах и рифах,
где кружатся в сонном небе грифы,
и о чащах бальсы и гевеи,
и о том, как лава багровеет,
языком стекая к океану.
Что потом? Студенческая парта,
горы Крыма, степи Казахстана
и геологическая карта
всей страны. Её смотрел я часто,
и мечтал о Селенняхском кряже,
о скалистых берегах Камчатки,
о полярных островах и даже
о памирских ледяных вершинах.
Годы между тем все пролетали,
приносили беды и кручины.
Было время — недоступны стали
и тайга, и снеговые выси,
и тогда я карту Подмосковья
приобрел, масштабом двести тысяч.
Если б знали вы, с какой любовью
я смотрел на города и веси,
на леса, холмы и рек истоки,
и подумалось — лет и за десять
не пройдешь весь этот край широкий,
небольшому государству равный.
Да, мечты с годами все скромнее,
все спокойнее они, и славно!
Понял я, что странствовать сумею,
даже из Москвы не выезжая.
Легким взмахом крыл душа живая
понесет сквозь горы и просторы
на свободу — и легко, и скоро!
У врат ночи
И снова ночь откроет мне врата
чуть-чуть и ненадолго — на минуту,
и в щелочку я загляну. Пуста
и недоступна улица… Окутан
воспоминаниями, брошу взгляд
на мокрую, как осень, мостовую,
ища приметы. Как я был бы рад
найти хотя бы весточку живую,
хоть малый след, осколок бытия,
слезу реки, ушедшей к океану,
кровинку из давно зажившей раны,
всё то, что помним только ты и я.
Но пусто здесь. Одно воображенье
из мороси и мусора творит
созвездий искры и огонь зари,
и устрашенные ночные тени,
и вздох, и слёзы, и плетенье слов
твоих с моими. Поцелуйный шепот,
и льётся тихий свет, и тает копоть,
и ночь откидывает свой покров,
впуская нас, и вот, мы улетаем
сквозь время, небо, музыку и свет,
и с нами капля солнца золотая
и листья облетевших лет!
***
Как сладко спать в объятиях зимы,
мерцая искрой в ледяном покое,
пока заря палитру Хохломы
не расплеснёт невидимой рукою,
и дымные столбы из сельских труб
до неба вознесутся вертикально,
и заалеет, словно кровь из губ,
краюшка солнца сквозь мороз хрустальный.
И встанет радость золотого дня,
покрыв сугробы льдистой карамелью,
а там придет и вечер у огня,
и ночь, и ожидание метели,
когда затянется тончайшим льдом
вода святая в проруби крестом.
***
Душа нащупывала дно,
и не хватало сил,
и было смутно и темно,
и мокрый снег валил;
вилась из прошлого вина
змеею подколодной,
и горечь зелена вина
текла слезой холодной.
И дум истерзанная рать
ползла как вешний лед,
и было время горевать
неделю, месяц, год,
и волочить свою тоску,
как срубленное дерево
по гравию и по песку,
меж валунов по берегу.
Прости меня, моя беда,
на волю отпусти,
потоку моего труда
не преграждай пути;
я искуплю свои грехи
стихами и бессонницей,
и, словно ива до реки,
душа моя поклонится.
И смерть, весной побеждена,
заплачет, уходя,
и растворится тишина
в шептании дождя…
Какие тонкие мечты,
пушинки тополиные!
Любимая, что скажешь ты,
моя неопалимая?
***
Давно конечен мир, и жизнь подобна свитку,
что свёрнут до конца и связан навсегда,
а ты ещё ползёшь, как старая улитка,
спиральной скорлупой свинтив свои года.
Но дух твой всё же юн. Похоже, он бессмертен.
Он грезит и поёт, рыдает и горит,
и краткий век любви становится безмерным,
и бесконечный мир в твоей ладони спит.
***
По поводу мокрого снега,
по поводу талой воды,
по поводу чёрного хлеба
и белой, как север беды
задумаюсь пепельной ночью,
внезапно очнувшись от сна,
и смерть обовьёт позвоночник,
и в сердце войдёт тишина.
И станет легко и прозрачно,
когда ощутишь всей душой,
что век до копейки растрачен
бесхитростно и хорошо.
Без всякий заклятий и магий
цветок из снежинки творим,
и несколько букв на бумаге
звучат оправданьем твоим.
Летаю во сне, словно мальчик, во сне летаю,
боюсь высоты, но жажду подняться выше,
туда, где в слезах дождя журавлиная стая,
и где повседневный гомон уже не слышен.
Там властвуют сон и молчанье, и даже ветер
молчит, не найдя ни одной древесной кроны,
я в этой тиши лечу, свободен и светел,
и только душа поет колокольным звоном.
Я падаю в небо, из глуби взлетая к выси,
и небо мне говорит – расставайся с миром,
оставь эту землю, где нет ни законов, ни истин,
и воздух кажется тонким и вязким илом.
А там, высоко, живешь, не скорбя и не старясь,
на дивном острове, скрытом от «злых и бескрылых»;
его окружает вечно голодный Солярис,
жаром пышут в его глубинах горнила.
Но сон охраняет остров, не пропуская
чудищ, которых рождает развратный разум.
Здесь только то, чем грезит душа простая –
сущность, открытая неискушенному глазу.
Ах, если бы так в нашем посмертии было –
младенческий сон на заре и желанье взлета,
а там – дерзновенье души, обретающей силы,
и крылья, и зренье, и путь к лучезарным высотам!
***
В детстве я любил смотреть на звезды
вечером, над лесом Тропарева,
видеть блеск, холодный и суровый,
и вдыхать весенний чистый воздух,
и мечтать об островах и рифах,
где кружатся в сонном небе грифы,
и о чащах бальсы и гевеи,
и о том, как лава багровеет,
языком стекая к океану.
Что потом? Студенческая парта,
горы Крыма, степи Казахстана
и геологическая карта
всей страны. Её смотрел я часто,
и мечтал о Селенняхском кряже,
о скалистых берегах Камчатки,
о полярных островах и даже
о памирских ледяных вершинах.
Годы между тем все пролетали,
приносили беды и кручины.
Было время — недоступны стали
и тайга, и снеговые выси,
и тогда я карту Подмосковья
приобрел, масштабом двести тысяч.
Если б знали вы, с какой любовью
я смотрел на города и веси,
на леса, холмы и рек истоки,
и подумалось — лет и за десять
не пройдешь весь этот край широкий,
небольшому государству равный.
Да, мечты с годами все скромнее,
все спокойнее они, и славно!
Понял я, что странствовать сумею,
даже из Москвы не выезжая.
Легким взмахом крыл душа живая
понесет сквозь горы и просторы
на свободу — и легко, и скоро!
У врат ночи
И снова ночь откроет мне врата
чуть-чуть и ненадолго — на минуту,
и в щелочку я загляну. Пуста
и недоступна улица… Окутан
воспоминаниями, брошу взгляд
на мокрую, как осень, мостовую,
ища приметы. Как я был бы рад
найти хотя бы весточку живую,
хоть малый след, осколок бытия,
слезу реки, ушедшей к океану,
кровинку из давно зажившей раны,
всё то, что помним только ты и я.
Но пусто здесь. Одно воображенье
из мороси и мусора творит
созвездий искры и огонь зари,
и устрашенные ночные тени,
и вздох, и слёзы, и плетенье слов
твоих с моими. Поцелуйный шепот,
и льётся тихий свет, и тает копоть,
и ночь откидывает свой покров,
впуская нас, и вот, мы улетаем
сквозь время, небо, музыку и свет,
и с нами капля солнца золотая
и листья облетевших лет!
***
Как сладко спать в объятиях зимы,
мерцая искрой в ледяном покое,
пока заря палитру Хохломы
не расплеснёт невидимой рукою,
и дымные столбы из сельских труб
до неба вознесутся вертикально,
и заалеет, словно кровь из губ,
краюшка солнца сквозь мороз хрустальный.
И встанет радость золотого дня,
покрыв сугробы льдистой карамелью,
а там придет и вечер у огня,
и ночь, и ожидание метели,
когда затянется тончайшим льдом
вода святая в проруби крестом.
***
Душа нащупывала дно,
и не хватало сил,
и было смутно и темно,
и мокрый снег валил;
вилась из прошлого вина
змеею подколодной,
и горечь зелена вина
текла слезой холодной.
И дум истерзанная рать
ползла как вешний лед,
и было время горевать
неделю, месяц, год,
и волочить свою тоску,
как срубленное дерево
по гравию и по песку,
меж валунов по берегу.
Прости меня, моя беда,
на волю отпусти,
потоку моего труда
не преграждай пути;
я искуплю свои грехи
стихами и бессонницей,
и, словно ива до реки,
душа моя поклонится.
И смерть, весной побеждена,
заплачет, уходя,
и растворится тишина
в шептании дождя…
Какие тонкие мечты,
пушинки тополиные!
Любимая, что скажешь ты,
моя неопалимая?
***
Давно конечен мир, и жизнь подобна свитку,
что свёрнут до конца и связан навсегда,
а ты ещё ползёшь, как старая улитка,
спиральной скорлупой свинтив свои года.
Но дух твой всё же юн. Похоже, он бессмертен.
Он грезит и поёт, рыдает и горит,
и краткий век любви становится безмерным,
и бесконечный мир в твоей ладони спит.
***
По поводу мокрого снега,
по поводу талой воды,
по поводу чёрного хлеба
и белой, как север беды
задумаюсь пепельной ночью,
внезапно очнувшись от сна,
и смерть обовьёт позвоночник,
и в сердце войдёт тишина.
И станет легко и прозрачно,
когда ощутишь всей душой,
что век до копейки растрачен
бесхитростно и хорошо.
Без всякий заклятий и магий
цветок из снежинки творим,
и несколько букв на бумаге
звучат оправданьем твоим.
Биография - читать далее
Поэт, переводчик и прозаик Тимофеева Наталья Валерьевна работала преподавателем, переводчиком, журналистом, телесценаристом. Владеет шестью языками.
Автор шести поэтических сборников и сборника литературных переводов.
Публиковались в «Литературной газете», журналах «Нева», «Сура», «Лиterraтура», «Юность», «Обская радуга», «Московский BAZAR», «Западная Двина», «Новая Немига литературная», «Литературные встречи», «Южный маяк», «На родных просторах», «Менестрель», «Белая скала», «Литературная Армения», «Новый Ренессанс» и др., литературных порталах «45-я параллель», «Сетевая словесность», «ЛитОбоз» и «Восток – Запад».
Лауреат ряда литературных фестивалей, среди которых «Русский Гофман», «Браславская обитель», «Поэт года» (Лирика), «Серебряный голубь России», «Петроглиф», «Уральский книгоход», «Славянские традиции», «Резьба по камню» им.Эффенди Капиева и др.
Член Российского союза профессиональных литераторов, Международного союза писателей им.Святых Кирилла и Мефодия, Союза писателей XXI века.
Автор шести поэтических сборников и сборника литературных переводов.
Публиковались в «Литературной газете», журналах «Нева», «Сура», «Лиterraтура», «Юность», «Обская радуга», «Московский BAZAR», «Западная Двина», «Новая Немига литературная», «Литературные встречи», «Южный маяк», «На родных просторах», «Менестрель», «Белая скала», «Литературная Армения», «Новый Ренессанс» и др., литературных порталах «45-я параллель», «Сетевая словесность», «ЛитОбоз» и «Восток – Запад».
Лауреат ряда литературных фестивалей, среди которых «Русский Гофман», «Браславская обитель», «Поэт года» (Лирика), «Серебряный голубь России», «Петроглиф», «Уральский книгоход», «Славянские традиции», «Резьба по камню» им.Эффенди Капиева и др.
Член Российского союза профессиональных литераторов, Международного союза писателей им.Святых Кирилла и Мефодия, Союза писателей XXI века.
Н.В.ТИМОФЕЕВА - Произведения ⤵️
Росток
Из ничего – но как это, скажи? –
Возникли горы, реки, лес и море,
И радуги цветные витражи,
И россыпи ромашек на просторе.
Из пустоты пошел по капле дождь,
И ветер прошептал загадку Бога,
И ты теперь её как блага ждёшь,
Перебирая буквы понемногу,
Как чётки. И не ведая вины
Раскрытой тайны, чистым светом дышишь.
И слово, как росток из глубины,
Растёт и тянет руки выше, выше...
Сурепка
Мне золото другое ни к чему:
цветёт в полях счастливая сурепка.
И пахнут травы солнечно и терпко,
и лето – по всему календарю –
вьюнком ползёт, цветёт звездой в пыли.
А ласточки пронзают синь над нами.
И ощущаешь равенство с богами,
сурепкой прорастая из земли.
По принципу дождя
Клонируй день с романом взаперти,
Пиши минуты жизни под копирку
И с водостока собирай в пробирку
Отжатых туч густое ассорти.
Не правда, что твой день неповторим,
И что ты сам неповторим вовеки.
Исходно повторенье в человеке,
Как первый и второй, и третий Рим.
Взад и вперёд исхожена кровать.
Вино из одуванчиков допито.
По водостоку льёт бальзам открыто
Творец, уставший нас изобретать.
Так пей страниц такой знакомый день
И не считай зазорным повторенье!
Ну, не было сегодня вдохновенья
Менять дожди на солнце и сирень.
В конце концов, не так уж плох роман
И кроткое шуршание страницы...
Закончен дождь. И начинают птицы
Касаться пеньем слуховых мембран.
Окончен день
Окончен день. Торжественно в окно
глядит закат с улыбкою уставшей.
Небесное поблёкло полотно
над золотисто высохшею пашней.
То голубым, то сизым край небес
темнеет над станицей постепенно.
Зеленой кромкой нарисован лес, –
покуда лето, зелень неизменна.
И смешаны и мысли, и года,
черника и случайные опята,
стерня полей и горе-лебеда,
и облака, плывущие куда-то.
И розовое капает вино
из неба, что к заплатам не готово:
закат пробил в фелуке неба дно,
но бросил мне спасительное слово.
Качаюсь на волнах, плыву к звезде,
которая покуда не заметна.
Выводит солнце вензели везде
на тонком горизонте межпланетном,
айвою, созревающей в саду.
Пойду снимать с тяжёлых веток сада...
И там, за ними, обрету звезду,
которою увидеть в небе надо.
У моря
Жить и смотреть на глубь ночных небес,
созвездья различать с трудом к рассвету.
Я ни за что отсюда не уеду.
Здесь шепчет море и в цикадах лес.
Здесь иволги ласкают песней слух,
а я учусь наивности первичной:
закрыть пространство сердца герметично,
чтоб голос прошлых бед во мне затих.
Пускай несут ветра обрывки слов,
пусть строчки разлетаются в округе,
пусть камушки сольются в перестуке,
переводя слова других миров...
Порозовеют утром облака,
Одна звезда останется на небе.
Мы в городах беспомощны и слепы,
как пуговицы в складках пиджака,
что смят и брошен как немой укор,
и всё у нас нескладно и неладно.
А здесь реальность дня вполне понятна,
и окнам дома хорошо без штор.
Вдвоём со сверчком
Сумерки. Утраченное солнце.
Домика бесцветного каркас.
Вот октябрь, как жёлтый лист, погас
И ноябрь ознобом луж крадётся.
Бесконечны ветер и тоска,
Столкновенье волн на мутной речке.
Но поёт сверчок на старой печке
Об уюте с видом знатока.
Слушаешь – и на душе светло
От нехитрых нот его напева.
Справа одиночество. И слева.
Было. Но куда-то утекло...
Старый абажур включу опять.
Сказку вслух прочту сверчку в угоду,
Разолью по блюдцам чашку мёда
И поставлю чайник подпевать.
Золотая монета
У кромки льда, что между тем и этим
мгновением крошится – только тронь,
я рада листопаду как монете,
что золотом легла в мою ладонь.
Скользит стопа. В попытке равновесья
хватаюсь взглядом за руки осин.
И сыплются ко мне из поднебесья,
как запоздавший перелётный клин,
осиновые дети-одногодки.
Хотелось солнца? Вот оно – лови!
Последние осенние находки
монеты-листья лучше, чем рубли.
Бери такой валютой долю света,
и никаких упрёков в трудный год!
Осина на ветру дрожит, раздета...
– Вот видишь, а тебе ещё везёт.
Чувствуй и пиши
Дождь мельчает – бисер на траве.
И прохлада грубо лижет руки.
В ноябре предчувствие разлуки
Оживает в каждом существе.
Не поймешь, откуда ждать потерь,
Отовсюду лишь ветра и тучи.
То ли ты настолько невезучий,
То ли в спячку, как и всё, теперь
Впасть пора, вот только мал приют
В листьях, что шуршат до первой лужи.
Может, никому ноябрь не нужен,
Только неизбежен наш маршрут
Через осень в глубь своей души. –
Время осознать конечность года,
Как осознает его природа.
Чувствуй, проникай во всё. Пиши.
За зимней дверью
По капле убывает свето-день,
А облако закутывает в тень
И город, и берёзу над обрывом.
Всё тихо. Всё объято тишиной.
Природа погружается в покой
Тоскливо.
И серый правит балом, словно цвет
Способен создавать судьбы сюжет:
С ним ничему не выбиться из ряда.
Таков сезонный тренд, стилист не ты.
Но расписать ноябрьские холсты
Кому-то надо.
А потому берись за карандаш,
Добавь снегов особую гуашь
И выводи с улыбкой и доверьем,
Что будет новый день и новый год,
И кто-то ноты к песне подберёт
За зимней дверью.
Из ничего – но как это, скажи? –
Возникли горы, реки, лес и море,
И радуги цветные витражи,
И россыпи ромашек на просторе.
Из пустоты пошел по капле дождь,
И ветер прошептал загадку Бога,
И ты теперь её как блага ждёшь,
Перебирая буквы понемногу,
Как чётки. И не ведая вины
Раскрытой тайны, чистым светом дышишь.
И слово, как росток из глубины,
Растёт и тянет руки выше, выше...
Сурепка
Мне золото другое ни к чему:
цветёт в полях счастливая сурепка.
И пахнут травы солнечно и терпко,
и лето – по всему календарю –
вьюнком ползёт, цветёт звездой в пыли.
А ласточки пронзают синь над нами.
И ощущаешь равенство с богами,
сурепкой прорастая из земли.
По принципу дождя
Клонируй день с романом взаперти,
Пиши минуты жизни под копирку
И с водостока собирай в пробирку
Отжатых туч густое ассорти.
Не правда, что твой день неповторим,
И что ты сам неповторим вовеки.
Исходно повторенье в человеке,
Как первый и второй, и третий Рим.
Взад и вперёд исхожена кровать.
Вино из одуванчиков допито.
По водостоку льёт бальзам открыто
Творец, уставший нас изобретать.
Так пей страниц такой знакомый день
И не считай зазорным повторенье!
Ну, не было сегодня вдохновенья
Менять дожди на солнце и сирень.
В конце концов, не так уж плох роман
И кроткое шуршание страницы...
Закончен дождь. И начинают птицы
Касаться пеньем слуховых мембран.
Окончен день
Окончен день. Торжественно в окно
глядит закат с улыбкою уставшей.
Небесное поблёкло полотно
над золотисто высохшею пашней.
То голубым, то сизым край небес
темнеет над станицей постепенно.
Зеленой кромкой нарисован лес, –
покуда лето, зелень неизменна.
И смешаны и мысли, и года,
черника и случайные опята,
стерня полей и горе-лебеда,
и облака, плывущие куда-то.
И розовое капает вино
из неба, что к заплатам не готово:
закат пробил в фелуке неба дно,
но бросил мне спасительное слово.
Качаюсь на волнах, плыву к звезде,
которая покуда не заметна.
Выводит солнце вензели везде
на тонком горизонте межпланетном,
айвою, созревающей в саду.
Пойду снимать с тяжёлых веток сада...
И там, за ними, обрету звезду,
которою увидеть в небе надо.
У моря
Жить и смотреть на глубь ночных небес,
созвездья различать с трудом к рассвету.
Я ни за что отсюда не уеду.
Здесь шепчет море и в цикадах лес.
Здесь иволги ласкают песней слух,
а я учусь наивности первичной:
закрыть пространство сердца герметично,
чтоб голос прошлых бед во мне затих.
Пускай несут ветра обрывки слов,
пусть строчки разлетаются в округе,
пусть камушки сольются в перестуке,
переводя слова других миров...
Порозовеют утром облака,
Одна звезда останется на небе.
Мы в городах беспомощны и слепы,
как пуговицы в складках пиджака,
что смят и брошен как немой укор,
и всё у нас нескладно и неладно.
А здесь реальность дня вполне понятна,
и окнам дома хорошо без штор.
Вдвоём со сверчком
Сумерки. Утраченное солнце.
Домика бесцветного каркас.
Вот октябрь, как жёлтый лист, погас
И ноябрь ознобом луж крадётся.
Бесконечны ветер и тоска,
Столкновенье волн на мутной речке.
Но поёт сверчок на старой печке
Об уюте с видом знатока.
Слушаешь – и на душе светло
От нехитрых нот его напева.
Справа одиночество. И слева.
Было. Но куда-то утекло...
Старый абажур включу опять.
Сказку вслух прочту сверчку в угоду,
Разолью по блюдцам чашку мёда
И поставлю чайник подпевать.
Золотая монета
У кромки льда, что между тем и этим
мгновением крошится – только тронь,
я рада листопаду как монете,
что золотом легла в мою ладонь.
Скользит стопа. В попытке равновесья
хватаюсь взглядом за руки осин.
И сыплются ко мне из поднебесья,
как запоздавший перелётный клин,
осиновые дети-одногодки.
Хотелось солнца? Вот оно – лови!
Последние осенние находки
монеты-листья лучше, чем рубли.
Бери такой валютой долю света,
и никаких упрёков в трудный год!
Осина на ветру дрожит, раздета...
– Вот видишь, а тебе ещё везёт.
Чувствуй и пиши
Дождь мельчает – бисер на траве.
И прохлада грубо лижет руки.
В ноябре предчувствие разлуки
Оживает в каждом существе.
Не поймешь, откуда ждать потерь,
Отовсюду лишь ветра и тучи.
То ли ты настолько невезучий,
То ли в спячку, как и всё, теперь
Впасть пора, вот только мал приют
В листьях, что шуршат до первой лужи.
Может, никому ноябрь не нужен,
Только неизбежен наш маршрут
Через осень в глубь своей души. –
Время осознать конечность года,
Как осознает его природа.
Чувствуй, проникай во всё. Пиши.
За зимней дверью
По капле убывает свето-день,
А облако закутывает в тень
И город, и берёзу над обрывом.
Всё тихо. Всё объято тишиной.
Природа погружается в покой
Тоскливо.
И серый правит балом, словно цвет
Способен создавать судьбы сюжет:
С ним ничему не выбиться из ряда.
Таков сезонный тренд, стилист не ты.
Но расписать ноябрьские холсты
Кому-то надо.
А потому берись за карандаш,
Добавь снегов особую гуашь
И выводи с улыбкой и доверьем,
Что будет новый день и новый год,
И кто-то ноты к песне подберёт
За зимней дверью.
Биография - читать далее
Журналист, поэт и писатель, член Международного сообщества писательских союзов.
Дипломант конкурса "Национальная литературная премия Золотое перо Руси - 2007"
Лауреат Международного литературного конкурса "Литературная Вена 2008"
Лауреат Международного литературного конкурса "Перекрёсток- 2009"
Лауреат Международного литературного конкурса "Литературная Вена - 2010"
Лауреат Национальной Литературной Премии "Золотое перо Руси - 2010" .
Обладатель Знака особого отличия "Золотое перо Руси", обладатель звания "Золотое перо Руси".
Лауреат литературной премии имени А.И.Куприна "Гранатовый браслет".
Награды: орден "Владимир Маяковский" и медаль «За заслуги в культуре и искусстве».
Дипломант конкурса "Национальная литературная премия Золотое перо Руси - 2007"
Лауреат Международного литературного конкурса "Литературная Вена 2008"
Лауреат Международного литературного конкурса "Перекрёсток- 2009"
Лауреат Международного литературного конкурса "Литературная Вена - 2010"
Лауреат Национальной Литературной Премии "Золотое перо Руси - 2010" .
Обладатель Знака особого отличия "Золотое перо Руси", обладатель звания "Золотое перо Руси".
Лауреат литературной премии имени А.И.Куприна "Гранатовый браслет".
Награды: орден "Владимир Маяковский" и медаль «За заслуги в культуре и искусстве».
Ю.С.БЕРГ - Произведения ⤵️
Неизвестному бетонному горнисту в парке над Луганью
Загребая ногами листву, я бреду – наплевавший на всё второгодник.
В парке нашем пустом надышаться свободой – не хватит на это и дня!
И туманный ноябрь, не стесняясь ничуть, словно опытный сводник,
Обещанием первой любви в глубь прозрачных аллей завлекает меня.
Мнится мне, что из старых витрин, что когда-то газетными были,
Типографская чернь каплет наземь из старых советских статей,
И беседка давно стала серой от въедливой угольной пыли,
И трубач-пионер срок уже оттрубил в синем дыме иных лагерей.
***
Прости-прощай и вновь меня прости,
мальчишек наших уличных ватага.
Прости за то, что между пальцев влагой
жизнь утекла, как струйка из горсти.
Прости-прощай, мой маленький Эдем,
гормонов юных яростные вспышки
и маленькая серенькая мышка,
что стала броскою красоткою затем.
Щенячьим брехом врали мы сполна
гордясь несуществующей победой,
мол, «спал я с той, и с той, и даже - с этой»,
черным черня девчонок имена.
Рискуя сотню раз живьём сгореть,
залезши в стог курили козьи ножки,
и были танцы в клубе под гармошку:
мы были взрослыми уже. Но лишь на треть.
Прости-прощай и вновь меня прости,
мальчишек глупых звонкая ватага,
а до Эдема – мне всего пол-шага,
и жизнь трепещет птичкою в горсти.
***
Природа сонно привечает улыбку робкую зари
и за рекою вымирают в селе ночные фонари.
Мой мир глядит безмолвно в небо глазами стылыми озёр
и на песке уходит в небыль седыми углями костёр.
Ленивый ветер гладит хаты, воды ленивую струю
и сосны – старые солдаты, – навечно замерли в строю.
У чёрно-белой, доминошной, волны неспешный разговор,
да чьей-то лодки заполошной стучит рассерженно мотор.
Ты не буди меня так рано, не торопись проверить сеть.
...В реке заря качалась пьяно, стараясь к облаку взлететь.
***
Мне часто стало сниться наше детство, подробно так, почти до мелочей,
и я не знаю, где найти мне средство от этой странной памяти моей.
Я помню город тихий, полусонный, колдобины разъезженных дорог,
и рынок в воскресенье оживлённый, и испечённый мамою пирог.
Я вижу двор с рядами кухонь летних, где дровяных сараев полутень
и на скамье старух морщинно-древних, какую-то плетущих дребедень.
Я рос травою сорной на Камброде среди таких же точно пацанов,
и не было тогда во всём народе у половины мамок и отцов.
Там тротуар расчерчен был на клетки, и мелом изукрашенный забор,
где в «классики» играли малолетки, а кореша курили «Беломор».
Вино «с горлА», на закусь – папироски, блатная фень и шутки с матерком,
и дембеля, и девочка в матроске, и танцплощадка в парке городском.
Кепчонки «кнопочкой», широкий клёш на урках, кто при делах, а кто и завязал,
и каждый третий в этих переулках немалый срок на зонах отмотал.
Бредя к коммунистическим вершинам, народ ключи от счастия ковал,
и говорят - товарищ Ворошилов не то слесарил здесь, не то босяковал.
...Мне часто стало сниться наше детство, подробно так, почти до мелочей,
и я не знаю, где найти мне средство от этой странной памяти моей.
***
Ну, наконец, и тут заянварило: то снег с дождём, то жахнет минус пять -
нормальная немецкая погода, любой другой не стоит ожидать.
А где-то Рождество и в доме ёлка, скрипит снежок и щиплет морозец,
колокола звенят, и в санках катят с горки, а на столах - и хрен, и холодец.
Скорей сто грамм, и руки греть над печкой, пока домашние накроют и нальют.
В душе светло. Как вкусно пахнет сдоба! И хрипло полдень ходики поют.
Наш светлый дом – в нём никогда не тесно. За всё, что дал, Творцу воздам хвалу!
...Казалось мне, что счастье будет вечным - как смех детей, возившихся в углу.
***
Ах, подшефный наш совхоз, сенокос, картошечка...
Всё казалось не всерьёз, жили – понарошечку!
В клубе танцы да кино, в окнах – занавесочки,
Мамки ждут давным-давно из Афгана весточки...
Вот билетик голубой, из окошка даденный.
Я да ты, да мы с тобой, да букетик краденный.
Затрепещет луч во тьме: Что там? Не запомнится...
Прижимаешься ко мне, может, нездоровится?
«Партгеноссэ» - идиот, критика да мнения.
В забегаловках жуёт наше поколение!
Первомай, кумач, парад, и с трибуны здравицы.
У отца полно наград, да соседка нравится.
На рыбалку – в выходной, банька с водкой – в пятницу,
В понедельник с головой, как всегда, – не ладится...
Пять копеек пирожки, ливер цвета жуткого,
Сына первые шажки, и Жванецкий с шутками.
После пятой песню б спеть под гармонь, да с Пьехою...
...Эй, мужик, кончай храпеть! Выходи, приехали...
Эра сентября
Мне ночью снова не до сна,
-на чистый лист строка ложится,
который час уже не спится,
ведь за строкой течёт строка.
Молочным светом фонарей
залита улица пустая,
вода, холодная, косая,
толчётся у входных дверей.
Мой город в серый дождь одет,
и летние кафе закрыты,
и мокнет с вечера забытый
в садовом кресле старый плед.
И шорох шин, и блеск слюды
в ещё струящемся фонтане,
зелёный мох на влажном камне
и кадки, полные воды.
Но гонит ветер хмарь дождя,
и завтра будет бабье лето,
и в золотой наряд одета,
наступит эра сентября.
За свежей булкой, без плаща,
из дома выбежит соседка,
и воду отряхнёт беседка,
сдувая капельки с плюща
Биография - читать далее
Печатался в журналах «Сура», «Волга-XXI век», газете «Литературный Санкт-Петербург», различных альманахах и поэтических сборниках (в том числе «Сызранская излучина», «Весна духовная», «Серебряное слово», «Притяжение добра», «Поле битвы» и др.).
Имею четыре сборника стихов: «Удвоение личного» (2007), «Отражение» (2013), «Корнями – вглубь» (2021), «Считая дни» (2021).
Лауреат I степени поэтического конкурса Росатома «Дорога к храму» (2023), лауреат II степени Всероссийского литературного конкурса «Дорогами нашей победы.1941-1945гг.» (2025), лауреат I степени Всероссийского литературного конкурса «Литкон» (2025).
Член Союза писателей России с 2022 года.
Имею четыре сборника стихов: «Удвоение личного» (2007), «Отражение» (2013), «Корнями – вглубь» (2021), «Считая дни» (2021).
Лауреат I степени поэтического конкурса Росатома «Дорога к храму» (2023), лауреат II степени Всероссийского литературного конкурса «Дорогами нашей победы.1941-1945гг.» (2025), лауреат I степени Всероссийского литературного конкурса «Литкон» (2025).
Член Союза писателей России с 2022 года.
Б.В.ИВАНОВ - Произведения ⤵️
На заливе
Лес на заливе кряжист,
Ветер с воды – мне в спину.
Жизнь оставляет пляжи,
Скоро и нас покинет.
Чаек вокруг не видно, –
Может, устали крылья?
Всё же немного стыдно
Собственного бессилья.
Только в любовь поверил –
С ветки вспорхнула птицей,
Только открылись двери –
Сразу конец страницы.
Белый песок запёкся –
Вот и зима под боком…
Только на жизнь отвлёкся –
Тут же расчёт по срокам!
Крикнуть бы грозно в небо:
«Что ж не сказали сразу?!».
Быль, превращаясь в небыль,
Треплет обрывки фразы.
Ветер – в лицо и в спину –
Память сметает с пляжей.
Мне бы понять причину…
А дальше –
как карта ляжет.
* * *
Лет двадцать, как я стал уже не молод.
Что за спиной? –
наш славный серп и молот,
Моряцкой школы поднятый штандарт,
Немного тех, кто числится друзьями,
Любви осколки, небо с облаками,
Да редких слов стихающий азарт.
Так в ноябре в деревьях стынут соки, –
Они и сами знают свои сроки
И не перечат, всю раздав листву.
Смиренье их достойно подражанья,
А опыт – изученью с прилежаньем
И тяготеньем к древнему сродству.
Но если бы вернуться лет на двадцать
И снова в Сестрорецке оказаться,
Все стрелки передвинув на часах,
Я б совершал безумства ежечасно,
И не сгорали б ночи понапрасну,
А вновь купались в собственных стихах!
Любовь уходит…
Тихо. Постепенно.
Не задержать её, хоть внутривенно
Вводи лекарства, чтоб не пить в запой.
И уж теперь, конечно, знаешь точно:
Всё вкруг тебя так шатко и непрочно,
Что чуть моргнул –
и мир уже другой…
Прощёное воскресенье
Быть везде и нигде, словно ветер над морем,
Между двух «никогда» протянув свою нить.
Ложка счастья на чашу отборного горя –
Вот расхожий рецепт, и попробуй не пить!
Вы простите меня, если что, в воскресенье –
Не хотел,
Не со зла,
Не нарочно,
Не мстил.
Подарите на память минуту прозренья,
Чтоб я тоже сегодня кого-то простил.
Скоро верба распустится мягкою почкой,
Снова белый июнь всем раскроет глаза…
Лучше в этом году, –
Завершить нужно точкой.
«Завтра» может не быть,
Неизвестно, что «за»…
Я прощаю!
Всех тех, кто дарил мне невзгоды,
Кто расцвечивал ночь и сластил мне питьё, –
Пусть впитает земля эти вешние воды.
Не сочтите прощаньем прощенье моё, –
Отпустить и лететь,
Сбросив гири и цепи
Затаённых обид и язвящих речей,
Словно ветер над морем к невидимой цели.
Никогда ни о чём…
Никому…
И ничей…
* * *
Я одет не по моде и телом не крут,
Не вершитель судеб, не властитель умов,
Заработал за жизнь лишь прощальный салют,
Да, быть может, с десяток заплаканных слов.
Впереди, как всегда, непроглядный туман,
За спиною и ливни, и солнце, и град –
Вроде много всего, а как выпьешь стакан,
Так и нет ни черта – ни под лавкой, ни над!
Только что-то болит всё внутри и болит,
И так хочется жизнь по-иному начать,
Чтоб очистить дорог горизонты вдали,
И сорвать на конверте запретном печать.
Кабы знать, что внутри! А внутри что-то есть, –
Что-то есть, несомненно, иначе – обман!
Пусть не очень благая, но всё-таки весть,
Пусть совсем небольшой, но продуманный план.
Было б легче немного в преддверии встреч,
Знал бы, где оступился, свернул не туда…
Не о том я совсем затевал свою речь,
Ну да что же поделать, стихи – как вода:
Чуть возник ручеёк, к нему тут же другой,
Третий, пятый, шестой – вот тебе и река.
И задумки, похоже, здесь нет никакой,
Просто строки текут, вот и пишет рука.
Мой ручей невелик – влившись в русский поток,
Поглотится огромным наследием слов.
Всё решат только там, где гремит водосток,
Где большая вода, где основа основ.
Не увидеть себя в этом мире простом –
Пьян давно хиромант, и храпит звездочёт –
И, похоже, у жизни весь замысел в том,
Что она, как река – вечно к морю течёт.
Лес на заливе кряжист,
Ветер с воды – мне в спину.
Жизнь оставляет пляжи,
Скоро и нас покинет.
Чаек вокруг не видно, –
Может, устали крылья?
Всё же немного стыдно
Собственного бессилья.
Только в любовь поверил –
С ветки вспорхнула птицей,
Только открылись двери –
Сразу конец страницы.
Белый песок запёкся –
Вот и зима под боком…
Только на жизнь отвлёкся –
Тут же расчёт по срокам!
Крикнуть бы грозно в небо:
«Что ж не сказали сразу?!».
Быль, превращаясь в небыль,
Треплет обрывки фразы.
Ветер – в лицо и в спину –
Память сметает с пляжей.
Мне бы понять причину…
А дальше –
как карта ляжет.
* * *
Лет двадцать, как я стал уже не молод.
Что за спиной? –
наш славный серп и молот,
Моряцкой школы поднятый штандарт,
Немного тех, кто числится друзьями,
Любви осколки, небо с облаками,
Да редких слов стихающий азарт.
Так в ноябре в деревьях стынут соки, –
Они и сами знают свои сроки
И не перечат, всю раздав листву.
Смиренье их достойно подражанья,
А опыт – изученью с прилежаньем
И тяготеньем к древнему сродству.
Но если бы вернуться лет на двадцать
И снова в Сестрорецке оказаться,
Все стрелки передвинув на часах,
Я б совершал безумства ежечасно,
И не сгорали б ночи понапрасну,
А вновь купались в собственных стихах!
Любовь уходит…
Тихо. Постепенно.
Не задержать её, хоть внутривенно
Вводи лекарства, чтоб не пить в запой.
И уж теперь, конечно, знаешь точно:
Всё вкруг тебя так шатко и непрочно,
Что чуть моргнул –
и мир уже другой…
Прощёное воскресенье
Быть везде и нигде, словно ветер над морем,
Между двух «никогда» протянув свою нить.
Ложка счастья на чашу отборного горя –
Вот расхожий рецепт, и попробуй не пить!
Вы простите меня, если что, в воскресенье –
Не хотел,
Не со зла,
Не нарочно,
Не мстил.
Подарите на память минуту прозренья,
Чтоб я тоже сегодня кого-то простил.
Скоро верба распустится мягкою почкой,
Снова белый июнь всем раскроет глаза…
Лучше в этом году, –
Завершить нужно точкой.
«Завтра» может не быть,
Неизвестно, что «за»…
Я прощаю!
Всех тех, кто дарил мне невзгоды,
Кто расцвечивал ночь и сластил мне питьё, –
Пусть впитает земля эти вешние воды.
Не сочтите прощаньем прощенье моё, –
Отпустить и лететь,
Сбросив гири и цепи
Затаённых обид и язвящих речей,
Словно ветер над морем к невидимой цели.
Никогда ни о чём…
Никому…
И ничей…
* * *
Я одет не по моде и телом не крут,
Не вершитель судеб, не властитель умов,
Заработал за жизнь лишь прощальный салют,
Да, быть может, с десяток заплаканных слов.
Впереди, как всегда, непроглядный туман,
За спиною и ливни, и солнце, и град –
Вроде много всего, а как выпьешь стакан,
Так и нет ни черта – ни под лавкой, ни над!
Только что-то болит всё внутри и болит,
И так хочется жизнь по-иному начать,
Чтоб очистить дорог горизонты вдали,
И сорвать на конверте запретном печать.
Кабы знать, что внутри! А внутри что-то есть, –
Что-то есть, несомненно, иначе – обман!
Пусть не очень благая, но всё-таки весть,
Пусть совсем небольшой, но продуманный план.
Было б легче немного в преддверии встреч,
Знал бы, где оступился, свернул не туда…
Не о том я совсем затевал свою речь,
Ну да что же поделать, стихи – как вода:
Чуть возник ручеёк, к нему тут же другой,
Третий, пятый, шестой – вот тебе и река.
И задумки, похоже, здесь нет никакой,
Просто строки текут, вот и пишет рука.
Мой ручей невелик – влившись в русский поток,
Поглотится огромным наследием слов.
Всё решат только там, где гремит водосток,
Где большая вода, где основа основ.
Не увидеть себя в этом мире простом –
Пьян давно хиромант, и храпит звездочёт –
И, похоже, у жизни весь замысел в том,
Что она, как река – вечно к морю течёт.
Биография - читать далее
Родилась и живет в Ташкенте, Узбекистан.
Приоритетные литературные формы: верлибр, рифмованная проза, прозаические миниатюры (зарисовки), рассказы в жанре магический реализм.
Публикации стихов и прозы в журналах "Нева" (Санкт-Петербург), “Дети Ра” (Москва), "День и ночь" (Красноярск), "Студия" (Берлин), "Новый Берег" (Копенгаген), сетевых изданиях и проектах: "МОЛОКО", "Зарубежные Задворки" и др.
Приоритетные литературные формы: верлибр, рифмованная проза, прозаические миниатюры (зарисовки), рассказы в жанре магический реализм.
Публикации стихов и прозы в журналах "Нева" (Санкт-Петербург), “Дети Ра” (Москва), "День и ночь" (Красноярск), "Студия" (Берлин), "Новый Берег" (Копенгаген), сетевых изданиях и проектах: "МОЛОКО", "Зарубежные Задворки" и др.
В.К.ГЕТМАНОВА - Произведения ⤵️
Седмица
Этюд с виноградом
Здесь вымыт пол, посажен сад,
Здесь сушат синий виноград,
И ловкая твоя рука
Шесть дней здесь – легче мотылька –
Петлей очерчивая взмах,
По ягодке – до потолка – подбрасывает
И проворно ловит.
И клюв мой – черный акинак –
До позднечасного вчера,
Все пальцы исколов,
Изюмом кормит.
Воскресенье
В каждом мгновении воскресного дня
Есть я – но нет тебя у меня.
...И птица черная в небе кружит,
Очами синими вниз глядит –
Там черный дол и черный холм,
На том холме стоит черный дом.
И в доме том отец и мать,
Под ними черная кровать.
Меж ними шелка кисея –
Лощеной жизни колея.
Бедро ее – полно, кругло,
Бедро его обожжено
Моею жаркою тоской,
Моею страстною рукой –
В другие дни,
Но в день седьмой –
Ее рука с его рукой.
Лицом в лицо,
Глаза в глаза,
В ее лице – дрожит слеза,
В его лице – твое лицо.
Твой взгляд, твой рок, твой рот на всех,
Твой приглушенный черный смех.
Отец и мать не говорят –
Покой младенца сторожат.
И в небе птица не кричит –
Покой младенца сторожит.
В углу белеет колыбель,
И шкаф, и стул, и дверь за ней –
Белым-бело, светлым-светло,
Где чадо спит малым-мало.
made in may / made and breakfast
как будто сделано и как будто в мае —
читаешь пропуск до последней корки.
в подборке мозга, как в лимонной дольке, —
так много кислого и так мало чая.
так мало призванных, и все больше в норках —
не тех, что ризы, а что роют в слякоть.
с лимонной дольки продолжает капать —
как будто оттепель, и ты всем доволен.
как будто стоик и как будто столбик —
в маёвку вкопан, чтобы помнить место.
тебя прогнули из рулонной жести —
что твой совbackовский подстаканник.
Трубадурное
В голове у твоей королевы пятьсот незабудок,
И у каждой на листьях по талой февральской снежинке.
Ты ее — говорят — никогда-никогда не забудешь,
И она — говорят — повторяет о том же неслышно.
В голове у карманного вора, что в замке на крыше,
Трубадурные дали звенят над резной черепицей.
Ты о нем — говорят — никогда-никогда не напишешь,
Потому что он вздумал на той королеве жениться.
Не спросив никого, ведь с обедни всезнающий вышел,
Перекинувшись коротко с музой — до синего моря,
Где летают с волною пернатые белые рыбы
И поют голосами зеленого старого бога.
В голове у зеленого бога тринадцатой мыслью:
“Вавилонскую башню, что сделала Брейгеля старше,
Растащили аскеты на просо, горох, чечевицу,
И разбиты о скалы Икара ненужные пятки.
Потому что тот вдруг разучился по-птичьи картавить
И задумал писать про свою всю в цветах королеву,
И про снег, и про звон, и про трубные дальние дали.
Вот за это в него никогда-никогда не поверят”
куда?
да куда ты без меня?
молчи!
ты спиной моей бился
в дверь.
сквозь зрачок мой учился
в мир.
а у нежности звук
чей?
на плечах на моих
жил.
на руках научился
спать.
как из слез из моих
всплыл,
так утонешь ты в них
опять.
синее
в период полового созревания
самки бабуинов читают книги,
манерничают, перестают отзываться на “суку”,
наводят синей тушью глаза
и раз в два дня лезут себе под юбки —
проверить наполняемость второй чакры.
по четвергам они вышивают крестиком —
и, если выходит плохо,
кричат: “пилигрим!”
а если хорошо —
много и тщательно говорят по-французски,
просовывая язычки для пущего выговора
сквозь два пальца.
они в позе и жуют кардамон.
могут с двух рук отстрелить голову каждому,
кто равнодушен к синему.
тут же раскаиваются
и кидаются пришивать ее к тулову крестиком.
если выходит плохо…
там тик так
бон — по-июльски — звон из могильных ям
— …Был молодым
и страсть как хотел на юг…
там еще не привыкли держать фонарь
— …Чтобы увидеть море
и понырять…
так, чтобы искра теплилась только в нем
— …У побережья косточку
сплюнуть в грунт…
там на фитиль наколот живой огонь
— …Может быть, выйдет дерево,
может — сад…
и закаленные стекла звенят, звенят
— …У молодых легко
на мечту клюет…
из-под земли, и сосны кивают в такт —
бон! — в летнем мареве — бон!
— …Не успел дойти…
— …Был молодым, а…
— …Память по мне — стара…
— …Может быть, выйдет дерево…
— …Может, сад…
— …Там, где, казалось, был…
— …Или не был…
— …Я.
Необратимость эволюции
Отворяется окно.
За окном — тумана дно:
Много пыли, много чада,
Недогляданного взгляда,
Недо-нет и недо-да,
Тел снующих нагота.
Ненасытности накал —
Кали-юга правит бал.
Рокировкам нет числа —
Духа в моде немота.
Недовес недосердец,
Неразгадан неконец,
Недобег и недобор,
Не у дел и не на спор.
Всем всего недопростить,
Не постичь, недолюбить,
Не дожить, недохотеть,
Не нагнать и не допеть,
Не позволить, не отдать,
Неумело не сыграть.
Недоразумений нет,
Не трезвонит Нофелет,
Недостаткам — недосуг,
Наказанью — недокнут.
Не рукою не стихи
Ни сплести, ни расплести.
В недрах улицы моей —
Полчища недорослей.
Недосчитан лишь один —
Я для них пока незрим.
Этюд с виноградом
Здесь вымыт пол, посажен сад,
Здесь сушат синий виноград,
И ловкая твоя рука
Шесть дней здесь – легче мотылька –
Петлей очерчивая взмах,
По ягодке – до потолка – подбрасывает
И проворно ловит.
И клюв мой – черный акинак –
До позднечасного вчера,
Все пальцы исколов,
Изюмом кормит.
Воскресенье
В каждом мгновении воскресного дня
Есть я – но нет тебя у меня.
...И птица черная в небе кружит,
Очами синими вниз глядит –
Там черный дол и черный холм,
На том холме стоит черный дом.
И в доме том отец и мать,
Под ними черная кровать.
Меж ними шелка кисея –
Лощеной жизни колея.
Бедро ее – полно, кругло,
Бедро его обожжено
Моею жаркою тоской,
Моею страстною рукой –
В другие дни,
Но в день седьмой –
Ее рука с его рукой.
Лицом в лицо,
Глаза в глаза,
В ее лице – дрожит слеза,
В его лице – твое лицо.
Твой взгляд, твой рок, твой рот на всех,
Твой приглушенный черный смех.
Отец и мать не говорят –
Покой младенца сторожат.
И в небе птица не кричит –
Покой младенца сторожит.
В углу белеет колыбель,
И шкаф, и стул, и дверь за ней –
Белым-бело, светлым-светло,
Где чадо спит малым-мало.
made in may / made and breakfast
как будто сделано и как будто в мае —
читаешь пропуск до последней корки.
в подборке мозга, как в лимонной дольке, —
так много кислого и так мало чая.
так мало призванных, и все больше в норках —
не тех, что ризы, а что роют в слякоть.
с лимонной дольки продолжает капать —
как будто оттепель, и ты всем доволен.
как будто стоик и как будто столбик —
в маёвку вкопан, чтобы помнить место.
тебя прогнули из рулонной жести —
что твой совbackовский подстаканник.
Трубадурное
В голове у твоей королевы пятьсот незабудок,
И у каждой на листьях по талой февральской снежинке.
Ты ее — говорят — никогда-никогда не забудешь,
И она — говорят — повторяет о том же неслышно.
В голове у карманного вора, что в замке на крыше,
Трубадурные дали звенят над резной черепицей.
Ты о нем — говорят — никогда-никогда не напишешь,
Потому что он вздумал на той королеве жениться.
Не спросив никого, ведь с обедни всезнающий вышел,
Перекинувшись коротко с музой — до синего моря,
Где летают с волною пернатые белые рыбы
И поют голосами зеленого старого бога.
В голове у зеленого бога тринадцатой мыслью:
“Вавилонскую башню, что сделала Брейгеля старше,
Растащили аскеты на просо, горох, чечевицу,
И разбиты о скалы Икара ненужные пятки.
Потому что тот вдруг разучился по-птичьи картавить
И задумал писать про свою всю в цветах королеву,
И про снег, и про звон, и про трубные дальние дали.
Вот за это в него никогда-никогда не поверят”
куда?
да куда ты без меня?
молчи!
ты спиной моей бился
в дверь.
сквозь зрачок мой учился
в мир.
а у нежности звук
чей?
на плечах на моих
жил.
на руках научился
спать.
как из слез из моих
всплыл,
так утонешь ты в них
опять.
синее
в период полового созревания
самки бабуинов читают книги,
манерничают, перестают отзываться на “суку”,
наводят синей тушью глаза
и раз в два дня лезут себе под юбки —
проверить наполняемость второй чакры.
по четвергам они вышивают крестиком —
и, если выходит плохо,
кричат: “пилигрим!”
а если хорошо —
много и тщательно говорят по-французски,
просовывая язычки для пущего выговора
сквозь два пальца.
они в позе и жуют кардамон.
могут с двух рук отстрелить голову каждому,
кто равнодушен к синему.
тут же раскаиваются
и кидаются пришивать ее к тулову крестиком.
если выходит плохо…
там тик так
бон — по-июльски — звон из могильных ям
— …Был молодым
и страсть как хотел на юг…
там еще не привыкли держать фонарь
— …Чтобы увидеть море
и понырять…
так, чтобы искра теплилась только в нем
— …У побережья косточку
сплюнуть в грунт…
там на фитиль наколот живой огонь
— …Может быть, выйдет дерево,
может — сад…
и закаленные стекла звенят, звенят
— …У молодых легко
на мечту клюет…
из-под земли, и сосны кивают в такт —
бон! — в летнем мареве — бон!
— …Не успел дойти…
— …Был молодым, а…
— …Память по мне — стара…
— …Может быть, выйдет дерево…
— …Может, сад…
— …Там, где, казалось, был…
— …Или не был…
— …Я.
Необратимость эволюции
Отворяется окно.
За окном — тумана дно:
Много пыли, много чада,
Недогляданного взгляда,
Недо-нет и недо-да,
Тел снующих нагота.
Ненасытности накал —
Кали-юга правит бал.
Рокировкам нет числа —
Духа в моде немота.
Недовес недосердец,
Неразгадан неконец,
Недобег и недобор,
Не у дел и не на спор.
Всем всего недопростить,
Не постичь, недолюбить,
Не дожить, недохотеть,
Не нагнать и не допеть,
Не позволить, не отдать,
Неумело не сыграть.
Недоразумений нет,
Не трезвонит Нофелет,
Недостаткам — недосуг,
Наказанью — недокнут.
Не рукою не стихи
Ни сплести, ни расплести.
В недрах улицы моей —
Полчища недорослей.
Недосчитан лишь один —
Я для них пока незрим.
Биография - читать далее
Автор пяти поэтических книг. Публиковался в журналах «День и Ночь», «Дети Ра», «Москва», «Балтика» и др., в альманахах «Муза», «Паровозъ» и др., в коллективных сборниках и региональных изданиях. С 1997 года –
в Союзе российских писателей (с 2009 года – член Правления ЯРО СРП),
с 2025 года – в СП России. Лауреат и дипломант литературных премий и конкурсов: международной премии «Филантроп» (Москва, 2014); всероссийской православной литературной премии имени Александра Невского (СПб, 2017); юбилейного конкурса «60 плюс» журнала «Москва» (2018); юбилейного конкурса «Степные всполохи» (Ростов-на-Дону, 2018);
международного конкурса «Золотой гранд Германии» (2019); общенациональной литературной премии «Неформат» (2024); международной литературной премии имени Игоря Царёва «Пятая стихия» (2024) и др.
в Союзе российских писателей (с 2009 года – член Правления ЯРО СРП),
с 2025 года – в СП России. Лауреат и дипломант литературных премий и конкурсов: международной премии «Филантроп» (Москва, 2014); всероссийской православной литературной премии имени Александра Невского (СПб, 2017); юбилейного конкурса «60 плюс» журнала «Москва» (2018); юбилейного конкурса «Степные всполохи» (Ростов-на-Дону, 2018);
международного конкурса «Золотой гранд Германии» (2019); общенациональной литературной премии «Неформат» (2024); международной литературной премии имени Игоря Царёва «Пятая стихия» (2024) и др.
Л.Н.СОВЕТНИКОВ - Произведения ⤵️
***
Со свежего листа… Душисто веет снегом,
Декабрьский день цветёт нежнее миндаля.
Соприкоснулась вновь со слишком близким небом
Такая ж как оно, прохожая, земля.
Но зябко снег пушит, теряя санный волок,
Уж прорубь в облаках синеет через край.
И знаешь, если мрак и оголтелый холод
Я не переживу, – ты не переживай.
Не простирай тоски и горестней, и выше
Посеребрённых звёзд и выдохнутых роз.
Считай: в цветущий сад я ненароком вышел –
Намало и шутя. Надолго и всерьёз.
***
Скажи, мой дух, не скучно жить на свете,
Тем более всего в одном столетье?
Как разглядеть воочью остров синий
И руки гончара в микенской глине –
Лиловой, допотопной, доамфо́рной,
Познающей огонь и воздух горна.
Не так ли, бес, ведь ты глядишь давно
Куда захочешь и когда угодно,
Так отчего амфорное вино
Тебе дороже тайны первородной?
Не олух ты, не глух, не слабовидящ,
Предпочитая буйства бычьих игрищ
И близящийся мрак Девкалионов,
Карательный для целых миллионов
Мозаик, лабиринтов, гончаров…
Не правда ли, им приговор суров,
Хоть память глины неуничтожима,
Безвестность стиля – золотая жила
Для будущих и славных мастеров?
***
Мы, оглядываясь, видим лишь руины.
Иосиф Бродский
Когда и в будущем одна печаль руин,
О, как во сне шепчу я жизни имя!
И губы тянутся к трилистникам терцин,
Воркуют голуби, как на карнизах в Риме.
На форум дня стремятся лепестки,
Воркуют голуби, и помогаю им я.
В календы крошками кормила их с руки,
Смеясь, календул городских подруга.
И на колени опускались голубки,
На платье жёлтое, не ведая испуга.
Что миг? Что вечность? Дымная вражда.
О, если б выпасть из её пустого круга!
Брать хлеб доверия, ценить тепло гнезда…
***
Летят, как листья пó ветру, года,
Чтоб на дорогах памяти улечься.
И ты из ниоткуда в никуда
Бредёшь, не в силах забытьём увлечься,
Остановить и ветер, и листву –
Весь этот сброд, хаос противоречий,
Где всякий мнит: я в памяти живу!
Где мнишь и сам: хотя бы в русской речи…
Но что сказать сквозь бронзовый налёт
Глухой травы – наследья родового?
Когда не ссылка и не гибель ждёт,
А равнодушье до потери слова.
***
Устал и жить… а всё живёшь,
Как будто длишь какой-то праздник.
И листьев золотая дрожь
Медлительностью сердце дразнит.
Объяты мысли и трава
Глухой эпохой обветшанья,
Где все красивые слова –
Людской сумбур, приём шуршанья.
Дрожит и лист, и человек –
А что ты, одинокий, можешь?
Молчишь. И поджидаешь снег,
И сердце вымыслом тревожишь.
***
Темнело. С воли дул холодный ветер.
И было так, как будто не приветил
Меня мой друг. И ветер выл в груди:
Любви и справедливости не жди
Ни от кого, такого нет закона!
И я уснул. И видел блеск затона
И чей-то взгляд. И бриз береговой
Смирялся, будто лист перед травой.
Шептали камыши, где рощи дремлют:
Не верь себе, пока не ляжешь в землю.
***
Пора уж к веку золотому
Припасть натруженной пчелой
И слов горчащую истому
Сбирать для фразы ключевой.
И сквозь черты чертополоха,
Бурьяна буйство, мощь хвощей
Приметить, что не всё так плохо
В природной прихоти вещей.
Что, разгоняя кровь по жилам
Юнцам и даже старожилам,
Немеет мир пред глубиной,
Лишённой твёрдого значенья,
Но полной тихого свеченья,
Неясной прелести земной.
А в небе клин и лист кленовый –
Приметы осени, где новый
Короткий век дарован мне.
И я в тоске провинциальной
С какой-то нежностью печальной
Гляжу на летний куст в огне:
Он уподоблен купине.
***
И вновь сошлись лучи и тени
На рыхлом мартовском снегу.
Я в жизни ярче их цветений
Припомнить что ещё смогу?
Был снег мертвецки-синеватый,
В венозной сеточке теней,
Но тлела жизнь под грязной ватой
Тем безнадёжней, чем больней.
И луч под корку, как подкожно,
Входил, не ведая о том,
Что умирать весною – сложно,
Но не сложней, чем жить потом.
Из письма другу
Ты не спишь под вой волков в пустыне Не́гев,
Вспоминая питие на старой даче
Иль предсвадебную встречу… как о снеге
Сожалея: а могло ли быть иначе?
Я сижу в своей дыре, на поселенье.
Снегу много. Денег мало. Толку нету.
На душе как на реке – оледененье,
Может быть, оно исчезнет ближе к лету.
Знаешь, Дмитрий, лишь на море перемены:
Лёд трещит, на местной ГЭС пустили воду.
Да и жизни тает лёд – растут лишь цены,
Невзирая на реформы и погоду.
Помнишь девочку, робевшую меж нами,
Худосочную, со взглядом грустно-странным?
Стала смелою, со стройными ногами,
Ныне с Кушнером общается, как с равным.
Что останется? Весенних дней наплывы,
Нежность сумерек, закатов акварели...
Чтоб лучи едва касались веток ивы,
И чтоб ветви ив, сквозь сумрак, чуть белели.
***
Какой по счёту движется волна?
Кто ж различает, кто считает волны.
Опять шумит гражданская война…
Кто разжигает, кто вздымает войны?
Вновь ангел бьёт крылами о броню,
Как мотылёк ночной о стёкла в доме.
И самолёт, как ангел, о стерню
Не в детском разбивается альбоме.
И я не сплю. И это не во сне
Грохочут мысли, как ракет разрывы…
И лишь ночная бабочка в огне
Напоминает: мы с тобою живы
И смерти нет. А к мальчику в крови
Она пришла, чтоб отступить и сдаться!
О, Боже правый! Этих – отрезви,
Кривляющихся в лапах святотатца.
Ватикан
Твой каждый камень дьявольски красив,
Бог-Ватикан! Свой каменный массив
Богам и смертным ты явил, как вызов!
Мы на твоих ладонях площадей
Похожи на испуганных детей,
Блуждающих средь арок, стен, карнизов...
На площади пригрезится ли мне
Понтифика усталый взгляд в окне
Библиотеки папской, или это
Лишь преломлённый отсвет в витражах
Иль блеск на алебардах-бердышах
Охранного гвардейского дуэта…
А уходя, спиною ощутив
Органной мессы сладостный мотив,
На мост Святого Ангела ступаем
И, как во сне, границу двух миров
Пересекаем, глядя в Тибр, как в ров,
Где мрак тюремных стен неисчерпаем…
Реквием
Припомнят только близкие. И те,
Припомнив, позабудут в суете,
И строчки на желтеющем листе
Повыцветут и сгинут в старом хламе.
И будет жизнь чужая, как вода,
Струиться и стремиться в никуда.
Сердечные наступят холода,
И станет неуютно даже в храме.
И вот тогда... всех мёртвых и живых
Поднимут трубы – громче полевых
Орудий! Время, круче роковых-
Сороковых, застигнет – как навеки.
И ужасом повеет, и огнём,
И души, будто свитки, будут в нём
Корёжиться. И рваный окоём
Окрасит кровью все моря и реки.
Те времена кто живы проклянут.
Всех распинавших – схватят и распнут.
Лукавых – в три погибели согнут,
А гордецов возвысят до прислуги.
Богатых щедро наградят тряпьём,
А властных станут прободать копьём,
Насильников – закапывать живьём...
И воплями наполнятся округи.
Биография - читать далее
Участник Московской международной книжной ярмарки 2025.
Публикуется в альманахе «Российский колокол», журнале «Современники и классики». Вошла в лонг-лист Московской литературной премии-биеннале 2024-2026 с книгой «Нисикигои».
Лауреат литературной премии «Поэт года» по версии альманаха «Российский колокол».
Состоит в команде «Стихийное нашествие», организует поэтические вечера, квартирники в Москве, активно принимает участие в выступлениях как на площадках «Стихийного нашествия», так и в литературном кафе «Маяк» от Интернационального союза писателей.
Анна Гельсингфорская работает в русле интеллектуальной поэзии и магического реализма, уделяя особое внимание синтезу западноевропейской философии и восточных поэтических форм (танка). Ключевой темой творчества является переход от экзистенциального кризиса к обретению внутренней свободы через творческий акт.
Награждена почетной грамотой от ЛДПР за преданность литературе, высокий профессионализм и вклад в развитие отечественной культуры.
Проживает и работает в Москве.
Публикуется в альманахе «Российский колокол», журнале «Современники и классики». Вошла в лонг-лист Московской литературной премии-биеннале 2024-2026 с книгой «Нисикигои».
Лауреат литературной премии «Поэт года» по версии альманаха «Российский колокол».
Состоит в команде «Стихийное нашествие», организует поэтические вечера, квартирники в Москве, активно принимает участие в выступлениях как на площадках «Стихийного нашествия», так и в литературном кафе «Маяк» от Интернационального союза писателей.
Анна Гельсингфорская работает в русле интеллектуальной поэзии и магического реализма, уделяя особое внимание синтезу западноевропейской философии и восточных поэтических форм (танка). Ключевой темой творчества является переход от экзистенциального кризиса к обретению внутренней свободы через творческий акт.
Награждена почетной грамотой от ЛДПР за преданность литературе, высокий профессионализм и вклад в развитие отечественной культуры.
Проживает и работает в Москве.
А.Б.ГЕЛЬСИНГФОРСКАЯ - Произведения ⤵️
Орфей и Эвридика
Пролог
Трава примята. Холод. Интеграл -
Змеиный зуб вонзился в плоть, как в точку.
Мир дрогнул, сбился, выцвел и пропал,
Свернувшись в черно-белую цепочку.
Яд - не огонь. Он - вязкий абсолют,
Вливающий порядок в сеть сосудов.
Секунды жизни больше не бегут,
А застывают грудой изумрудов.
Внизу, где тишь, служители теней
Уже готовят форму для огранки.
Их пальцы - сталь, но сталь всего верней,
Когда смывают грязь с людской изнанки.
Снимают цвет. Стирают теплый тон.
Здесь плоть — лишь воск для слепка идеала.
На плечи мне набросили хитон —
Бесшовный саван белого металла.
Две медных бляшки — плата за покой —
Легли на веки, погасив зеницы.
Чтоб я не видела любви своей земной,
А лишь прямые, строгие границы.
Харон кивнул. Взял плату с мертвых рук.
Ладья не плыла — чертежом скользила.
Смолкал в груди неровный, лишний звук,
Во мне рождалась ледяная сила.
Вода в реке — как черное стекло,
Ни ряби, ни волны - одна поверхность.
Всё, что болело, пело и цвело,
Сменила...
Совершенная
Неверность.
___
Прими её. Она ещё тепла,
Полна тревог и сбивчивого ритма.
В ней - хаос, уголь, сажа от костра,
В ней сбой дают законы алгоритма.
Мы смыли цвет. Мы смыли соль и пот —
Осадок чувств, ненужную погрешность.
Пусть эта ересь в Лету утечет,
Взамен мы дарим мраморную внешность.
На ней хитон. Без швов и без изъяна,
Скрывает дрожь, что свойственна живому.
Нет сквозняков - лишь плоскость океана,
Сведенного к застывшему объему.
Клади кружки. Тяжелый, мертвый груз.
Лиши зрачки и памяти, и света.
Из всех земных, непрочных, влажных уз
Верней всего - чеканная монета.
Мы вычли страх, надежду боль и смех,
Всё лишнее, что мучило и жгло.
В ней больше нет ни пятен, ни прорех —
Лишь гладкое, холодное число.
Смотри, Харон: не женщина — кристалл.
Очищена от пола и от рока.
Я вычел жизнь. Я формулу создал.
Теперь она...
Часть вечного
Потока.
Эвридика
Иссякла плоть. Осталась только схема,
Прозрачный штрих в покое ледяном.
Зачем, Орфей, ты рушишь теорему,
Врываясь в смерть встревоженным пятном?
Я - не душа. Я - формула забвенья,
Бесцветный блеск, скользящий в пустоте.
Твоя любовь — нелепое движенье,
Ошибочный мазок на чистоте.
Здесь нет имён. И времени не стало.
Укус змеи был выходом в зенит:
Я превратилась в грани кристалла,
Который не поет и лишь звенит.
Не воскрешай. Твой мир - лишь вероятность,
Случайный шум в системе высоты.
Я - Абсолют. Великая обратность
Той точке, где...
ещё
хлопочешь
ты.
Орфей
Пусть ты - предел. Закон застывших льдин.
Но мертв покой, где невозможен сбой.
Я - Хаос. Я - велик и я - один,
Кто смеет спорить с вечной пустотой!
Ты говоришь: ошибка, грязь, пятно?
Но жизнь и есть погрешность в уравненье!
Вселенной быть живой разрешено
Лишь там, где есть неверное движенье.
Я разобью твой ледяной чертог.
Мне не нужна гармония без боли.
Я - тот аккорд, что в ноты лечь не смог,
Мятежный всплеск твоей застывшей воли.
Считай меня ошибкой в чертеже,
Ненужной бурей на полях покоя.
Твой мир застыл в холодном витраже,
А жизнь...
Всегда -
Последствие сбоя.
Константа
Движение — лишь сбой в координатах,
Вибрация натянутой струны.
В моих стерильных, ледяных палатах
Ни звука нет. Ни света. Ни вины.
Я не итог. Не финиш. Не граница.
Я не ношу ни масок, ни косы.
Я — белый фон. Я — чистая страница,
Где стёрты все значенья и часы.
Ваш шумный мир — лишь трение и трепет,
Попытка Хаоса принять свой вид.
А я — покой, что этот хаос крепит.
Фундамент. Аксиома. Монолит.
Не жди суда. Весы давно разбиты.
Погрешность Жизни сводится к нулю.
Все формулы в итоге мной открыты,
Я всех — люблю? Нет.
Я всех
Длю.
Я — энтропии выверенный вектор.
Немая тьма. Отсутствие помех.
Я — Идеал. Я — Совершенный Спектр,
Вместивший всё.
Поглотивший
Всех.
Вдох — это долг. А выдох — возвращенье.
В баланс, где нет ни «завтра», ни «вчера».
Есть только Я.
И вечное вращенье
Застывшего
В безмолвии
Пера.
Эклога
Январь пришел, и снежная вуаль
Одела колониальный будуар.
Забыт декабрь, и прошлого не жаль,
Внутри — тепла сгустившийся отвар.
Не полдивана — целая кровать
Плывет, как остров, в сумраке ночном.
Фарфор китайский учит нас молчать,
Фаянс отвергнут вместе с прошлым днём.
Кирпич укрыт. Теперь здесь ровный гипс.
Ночник горит, и в пятнах световых —
Данаи Климта чувственный эллипс
Блестит дождем монеток золотых.
Свет гаснет. В душной, вязкой пустоте
Не важен цвет, мазок или деталь.
Мы служим с Вами одной и той черте,
Что превращает время в вертикаль.
Вращенье лопастей, удар, повтор —
Вся жизнь у нас от вдоха до итога,
Как Ваш немой, но длительный укор:
Великий Ямб — единственный вид Бога.
В моём любимом стихотворении Борис Леонидович писал:
"Опять Шопен не ищет выгод,
Но, окрыляясь на лету,
Один прокладывает выход
Из вероятья в правоту."
Шопен - Истина! Его мазурки - Истина.
А вот и мой стих на одну из них.
Pianissimo
Здесь громких слов уже не держит стих,
Мазурки шаг становится короче.
Мир суеты мучителен и лих,
Но есть покой в преддверье вечной ночи.
Сквозь голоса, плетущие канон,
Где тень за тенью тянется упрямо,
Звучит судьбы неписаный закон -
Развязка призрачной, душевной драмы.
Спадает звук по лестнице ладов,
Теряя плоть, становится лишь мыслью.
За гранью нот, за кромкой вечных льдов,
Постичь исход земной совсем немыслимо.
Последний такт... И тишина вокруг.
В той ласке клавиш - трепет, еле мыслимый.
Замкнулся жизни музыкальный круг,
Уйдя в possibile pianissimo.
Пролог
Трава примята. Холод. Интеграл -
Змеиный зуб вонзился в плоть, как в точку.
Мир дрогнул, сбился, выцвел и пропал,
Свернувшись в черно-белую цепочку.
Яд - не огонь. Он - вязкий абсолют,
Вливающий порядок в сеть сосудов.
Секунды жизни больше не бегут,
А застывают грудой изумрудов.
Внизу, где тишь, служители теней
Уже готовят форму для огранки.
Их пальцы - сталь, но сталь всего верней,
Когда смывают грязь с людской изнанки.
Снимают цвет. Стирают теплый тон.
Здесь плоть — лишь воск для слепка идеала.
На плечи мне набросили хитон —
Бесшовный саван белого металла.
Две медных бляшки — плата за покой —
Легли на веки, погасив зеницы.
Чтоб я не видела любви своей земной,
А лишь прямые, строгие границы.
Харон кивнул. Взял плату с мертвых рук.
Ладья не плыла — чертежом скользила.
Смолкал в груди неровный, лишний звук,
Во мне рождалась ледяная сила.
Вода в реке — как черное стекло,
Ни ряби, ни волны - одна поверхность.
Всё, что болело, пело и цвело,
Сменила...
Совершенная
Неверность.
___
Прими её. Она ещё тепла,
Полна тревог и сбивчивого ритма.
В ней - хаос, уголь, сажа от костра,
В ней сбой дают законы алгоритма.
Мы смыли цвет. Мы смыли соль и пот —
Осадок чувств, ненужную погрешность.
Пусть эта ересь в Лету утечет,
Взамен мы дарим мраморную внешность.
На ней хитон. Без швов и без изъяна,
Скрывает дрожь, что свойственна живому.
Нет сквозняков - лишь плоскость океана,
Сведенного к застывшему объему.
Клади кружки. Тяжелый, мертвый груз.
Лиши зрачки и памяти, и света.
Из всех земных, непрочных, влажных уз
Верней всего - чеканная монета.
Мы вычли страх, надежду боль и смех,
Всё лишнее, что мучило и жгло.
В ней больше нет ни пятен, ни прорех —
Лишь гладкое, холодное число.
Смотри, Харон: не женщина — кристалл.
Очищена от пола и от рока.
Я вычел жизнь. Я формулу создал.
Теперь она...
Часть вечного
Потока.
Эвридика
Иссякла плоть. Осталась только схема,
Прозрачный штрих в покое ледяном.
Зачем, Орфей, ты рушишь теорему,
Врываясь в смерть встревоженным пятном?
Я - не душа. Я - формула забвенья,
Бесцветный блеск, скользящий в пустоте.
Твоя любовь — нелепое движенье,
Ошибочный мазок на чистоте.
Здесь нет имён. И времени не стало.
Укус змеи был выходом в зенит:
Я превратилась в грани кристалла,
Который не поет и лишь звенит.
Не воскрешай. Твой мир - лишь вероятность,
Случайный шум в системе высоты.
Я - Абсолют. Великая обратность
Той точке, где...
ещё
хлопочешь
ты.
Орфей
Пусть ты - предел. Закон застывших льдин.
Но мертв покой, где невозможен сбой.
Я - Хаос. Я - велик и я - один,
Кто смеет спорить с вечной пустотой!
Ты говоришь: ошибка, грязь, пятно?
Но жизнь и есть погрешность в уравненье!
Вселенной быть живой разрешено
Лишь там, где есть неверное движенье.
Я разобью твой ледяной чертог.
Мне не нужна гармония без боли.
Я - тот аккорд, что в ноты лечь не смог,
Мятежный всплеск твоей застывшей воли.
Считай меня ошибкой в чертеже,
Ненужной бурей на полях покоя.
Твой мир застыл в холодном витраже,
А жизнь...
Всегда -
Последствие сбоя.
Константа
Движение — лишь сбой в координатах,
Вибрация натянутой струны.
В моих стерильных, ледяных палатах
Ни звука нет. Ни света. Ни вины.
Я не итог. Не финиш. Не граница.
Я не ношу ни масок, ни косы.
Я — белый фон. Я — чистая страница,
Где стёрты все значенья и часы.
Ваш шумный мир — лишь трение и трепет,
Попытка Хаоса принять свой вид.
А я — покой, что этот хаос крепит.
Фундамент. Аксиома. Монолит.
Не жди суда. Весы давно разбиты.
Погрешность Жизни сводится к нулю.
Все формулы в итоге мной открыты,
Я всех — люблю? Нет.
Я всех
Длю.
Я — энтропии выверенный вектор.
Немая тьма. Отсутствие помех.
Я — Идеал. Я — Совершенный Спектр,
Вместивший всё.
Поглотивший
Всех.
Вдох — это долг. А выдох — возвращенье.
В баланс, где нет ни «завтра», ни «вчера».
Есть только Я.
И вечное вращенье
Застывшего
В безмолвии
Пера.
Эклога
Январь пришел, и снежная вуаль
Одела колониальный будуар.
Забыт декабрь, и прошлого не жаль,
Внутри — тепла сгустившийся отвар.
Не полдивана — целая кровать
Плывет, как остров, в сумраке ночном.
Фарфор китайский учит нас молчать,
Фаянс отвергнут вместе с прошлым днём.
Кирпич укрыт. Теперь здесь ровный гипс.
Ночник горит, и в пятнах световых —
Данаи Климта чувственный эллипс
Блестит дождем монеток золотых.
Свет гаснет. В душной, вязкой пустоте
Не важен цвет, мазок или деталь.
Мы служим с Вами одной и той черте,
Что превращает время в вертикаль.
Вращенье лопастей, удар, повтор —
Вся жизнь у нас от вдоха до итога,
Как Ваш немой, но длительный укор:
Великий Ямб — единственный вид Бога.
В моём любимом стихотворении Борис Леонидович писал:
"Опять Шопен не ищет выгод,
Но, окрыляясь на лету,
Один прокладывает выход
Из вероятья в правоту."
Шопен - Истина! Его мазурки - Истина.
А вот и мой стих на одну из них.
Pianissimo
Здесь громких слов уже не держит стих,
Мазурки шаг становится короче.
Мир суеты мучителен и лих,
Но есть покой в преддверье вечной ночи.
Сквозь голоса, плетущие канон,
Где тень за тенью тянется упрямо,
Звучит судьбы неписаный закон -
Развязка призрачной, душевной драмы.
Спадает звук по лестнице ладов,
Теряя плоть, становится лишь мыслью.
За гранью нот, за кромкой вечных льдов,
Постичь исход земной совсем немыслимо.
Последний такт... И тишина вокруг.
В той ласке клавиш - трепет, еле мыслимый.
Замкнулся жизни музыкальный круг,
Уйдя в possibile pianissimo.
Биография - читать далее
Участник XV и XVI Международного форума молодых писателей России, стран СНГ и зарубежья. Произведения разных лет опубликованы в журналах «Новая Юность», «Дарьял», «Сура», «Четверговая соль», сборнике «Фонарь-2024».
В 2015 году стала победителем конкурса «Северный Кавказ на творческой волне» в номинации «Поэзия».
Участвовала в презентации коллективного поэтического сборника в рамках деятельности Творческой мобильной студии «Р.S.» (мероприятие прошло в Ставропольской краевой библиотеке для молодёжи им. В.И. Слядневой во Всемирный день поэзии).
В 2015 году стала победителем конкурса «Северный Кавказ на творческой волне» в номинации «Поэзия».
Участвовала в презентации коллективного поэтического сборника в рамках деятельности Творческой мобильной студии «Р.S.» (мероприятие прошло в Ставропольской краевой библиотеке для молодёжи им. В.И. Слядневой во Всемирный день поэзии).
М.В.АРДАШЕВА - Произведения ⤵️
***
Лупоглазая тётка тычет в лицо рукой
И твердит, что господня пошлина высока,
Ну а я, без того язычник, балбес пустой,
Осознал в себе дурака.
Эта сущность лежала на дне меня,
Порастала ржавчиной, пылью, наивным мхом,
А теперь так просто, при свете дня
Я был выставлен дураком.
Моя милая свора леших, банников и шишиг
Не сильна до больших чудес и любит цветастый хлам,
Но когда наступает тот самый миг,
Улыбается дуракам.
А. Д.
Меня окружают драконы из чугуна,
Сцена, колонны, сводчатый потолок,
Книги, выставки, битая плоть окна,
Развалюха-домик, который съедает мох.
Это всё так прекрасно в своей гнильце:
И бульвар, и проспект, и рекламный щит.
Я пытаюсь о них, но любая строка в конце
Тобой до краёв наполняется и молчит.
***
Пусть жизнь начнёт неметь от языка,
Но колко прорастает у ключицы
В подобие подснежного цветка,
Или перо прекрасной хищной птицы,
С которой только в рифму говорить,
Разбрасывая зёрнышки пророчеств,
Пока прядётся трепетная нить
Из двух небезнадёжных одиночеств.
***
Такой туман, что каменный Коста
Не видит моего полупоклона.
Здесь улица прозрачна и пуста,
Бычки летят с открытого балкона
На ветви церциса. Омела на рукав
Роняет свою ягодную плесень,
А я весну, как счастье, испытав,
Продлить пытаюсь отзвуками песен.
Но ветер обнимает под пальто
И полные карманы сыплет снега,
Незыблемым оставив только то,
Что жилку проявляет возле века.
***
Как балкон оплетается лозами,
Я срастаюсь с твоим естеством.
Говорю невозможною прозою,
Но срываюсь, и вновь на родном
Диалекте то южном, то птичьем -
Только ты этот лепет поймёшь,
Расшифруешь, и вместе накличем
Бестревожную жизнь или дождь.
В ней что хвори твои, что печали
Мне дозволят молитвой отвесть,
Пока капли морзянку стучали,
Бередя заоконную жесть.
***
То ли встретил безумную травницу,
То ли вновь наглотался жары,
Но всё чудится, мнится мне, кажется,
Что ни времени нет, ни поры.
Липкой охрою мажется марево
Там, где кампсис пускает лозу.
Из котла забродившее варево
Обращается в дня бирюзу
И стекает по жилам проулка,
Где не море, а зыбкий обвал.
Здесь смеялись безудержно, гулко,
И поэта поэт целовал.
Так становится город легендой
О победе над суммой потерь,
Что звучит, как сквозное крещендо,
А слагал её пьяный трувер.
Сказание о винном погребе
Где-то тысяча пыльных бутылок,
Что немного, но старше, чем мы,
Сохраняют издёвку отсылок
К мифотворчеству боли и тьмы.
Душный погреб, похожий на кельи,
Где лелеяли жир и броню,
Приоткрылся от тихого "Верь мне",
И чуть шире - "Доселе храню".
Как на дне полустлевшей корзины
Пауки в прут вплетают покой,
Человек, обращённый в руины,
Постепенно встречался с собой.
Что один, что другой были биты
И порожни, как та сулея,
Но ни сил уже нет для защиты,
Ни покорности для забытья.
Хмель кровавый сочится из пробок
И вот-вот, да пробьёт потолок,
Пока тот, кто напуган и робок,
Забывает, как он одинок.
***
Пробивается сквозь плитку
Толстокожий сорнячок.
Я засохну, как улитка
На траве, и невдомёк
Новоявленным муралам,
Как любили в тот закат,
Но уже брало начало
Равнодушие утрат.
Запах бани, дымка тела,
Пряный лиственный настой,
И воюют оголтело
Сам с собой, сама с собой.
Только то и греет душу,
Что рождается с конца,
Отпечатав светом в луже
Два проявленных лица.
***
С точки зрения контекста,
Я — лирический герой,
Освятивший пусто место
Обездоленным собой.
С точки зрения ландшафта,
Да хранит Горзеленхоз,
Я — вместилище таланта
Заплетенья жирных лоз.
С точки зренья хронотопа,
Я — отсчёт небытия,
Пузырёк на стёртых стопах,
Коготочек воробья.
Продолжать бы, да впустую —
Хоть весь мир переберём,
Всё равно я существую
Только в зрении твоём.
***
Отыскать в яснотке нелепость дня
И воспеть всё то, что не стоит слов —
Есть толи́ка малая от меня,
Но большая забава твоих богов.
Я ношу им камешки, лоскутки,
Если деньги есть - араку, табак.
А за это мне леший плетёт венки
И красивый жёлудь кладёт в кулак.
***
Алексею Вдовину
Над дворянским собранием лилов апрель
И закатом щурится Город-Крест.
В этот вечер, Господи, неужель
Алексей приехал из дивных мест,
Где киты-ледоколы поют-трубят,
Золотым созвездьем качнулся день,
Саломея юбкой своей до пят
Собрала огонёчки. Бродяга, тень,
Пацаны, Команданте и пегий пёс -
Все к тебе одной, только надо бы
Рассказать, что больше не будет слёз:
Их вобрали зёрна твоей судьбы.
То была не сказочка, просто быль,
Но и ту теперь разбери поди...
Навесу кружатся табак да пыль,
И звезда заступница шепчет: "Жди".
Биография - читать далее
Окончил юридический факультет Байкальского экономико-правового института. Автор 17 книг, составитель 3 антологий поэзии России и Забайкалья, коллективного сборника «Забайкальский авангард», книги публицистики и прозы родного дяди, члена Национального Союза писателей Украины В.А. Домбровского «Моя судьба – Россия». Публиковался в ряде российских литературных журналов, альманахов и местных СМИ, в антологии современной лирики «Бесконечный свет» (Москва, 2020). Финалист Всероссийского поэтического конкурса «Я знаю, родятся песни…» и Международного конкурса короткого семейного рассказа «Мы и наши маленькие волшебники». Лауреат Всероссийского ежегодного литературного конкурса «Герои Великой Победы». Член Союза писателей XXI века. Живёт и работает в родном городе.
А.А.ШУТОВ - Произведения ⤵️
***
Рыдает забайкальский лес,
Слезою рдея!
Огонь свирепствует, как бес,
Сил не жалея.
Рыдает забайкальский лес,
В огне чернея,
И раздаётся стон окрест:
Гневил людей я???
Пылает забайкальский лес…
Душой страдая.
– Не поджигай, коль совесть есть,
Я заклинаю!
Май 2008
Алёне Сократовой
По ухабам российской словесности
Нам бродить и бродить, милый друг,
Озарять ярким светом окрестности,
Слышать чудный возвышенный звук.
Жаль, не все эту благость осилили:
Кто затих, кто себе навредил…
Рассыпались созвездьями синими,
Каждый, в сущности, неповторим.
Слово русское силы незыблемой!
Не устану себе повторять:
Что Всевышним поэзия выбрана
Для того, чтобы жить и дышать.
2009
***
Уйду от шума городов
В давно забытое селенье.
Готов я к этому… Готов! –
Вдали от суеты спасенье.
Здесь, среди зноя и пурги,
Мне никогда не наглядеться
В зеркальный блеск родной Торги,
Где навсегда осталось сердце.
4 июня 2015
***
Ищите счастье в мелочах,
Не спорьте, не ругайтесь,
Держите небо на плечах,
На друга полагайтесь!
2017
Россия
Отсталая и великая,
единая и разноликая,
победная и уставшая,
крепостная и павшая,
советско-российская,
княжеско-византийская,
плачущая и весёлая,
городская и в сёлах вся,
голодающая и сытая,
православная и забытая,
с надеждой смотрящая,
а для народа – НАСТОЯЩАЯ!
14 февраля 2019
***
Пускай течёт через века
Река Бессмертного полка!
8 мая 2019
* * *
Улица Ленина.
Райкомовский дом.
Мы жили там вчетвером.
Был папа молодой
И мама молодая.
…Прошла пора золотая.
2022
Реки
Не очень, возможно, пылко
Я люблю тебя, Шилка,
Потому что милей иногда
Мне красавица Ингода.
А когда приходит сезон,
Оживает древний Онон.
Я и про Кию не забываю,
Её молчанию внимаю.
И все же, как прежде, дорога
Горная поющая Торга!
12 февраля 2024
***
Я вспоминаю старый дворик
И двухэтажный дом с крыльцом,
Его не подметает дворник,
А мы идём в гараж с отцом.
И мамочка совсем другая,
Брат учится в 52-й...
И осень листья разметая,
Унылой выглядит порой.
И живы там Иваныч, тётя Тома,
Которая жалеет Юру-алкаша,
Всё мне до боли там знакомо,
И жизнь была сложна,
Но хороша.
Я вспоминаю старый дворик,
В нём каждый счастлив был,
И радость, горе,
С кремом тортик
Сосед мой с ближними делил!
4 – 5 января 2025
Памяти Валентины Легкоступовой
Горький вкус ягоды-малины
уже не станет сладким.
Каплей в море
упадёт солёная слеза.
15 августа 2020
Дождь
Слёзы Бога
между небом и землёй
падают на грешников.
23 августа 2020
Современный автор
Сам пишет.
Сам издаёт.
Сам читает.
17 сентября 2020
* * *
Осень — рыжая лисичка
приходит и уходит,
оставляя для нас
стихи и чувства.
24 сентября 2020
* * *
Белый снег оживает под ногами —
Не хочется по нему ходить.
30 января 2021
Старое и новое
Смотрю советские фильмы.
Не смотрю российское кино.
12 октября 2021
* * *
Туманы, холодные росы,
стремительно убывающие дни.
Август на календаре.
4 августа 2022
* * *
Проведите субботник в своих душах —
Тогда на Земле будет МИР!
27 сентября 2022
* * *
Обида подобна бумерангу:
Причинил ты — причинят тебе.
16 октября 2022
* * *
Душа — единственная птица,
которая так радуется жизни,
что умирает от потерь.
29 ноября 2022
* * *
Разглядеть любовь
сквозь ласточки
черных ресниц.
Нет ничего дороже.
25 января 2023
* * *
Мы смотрим лишь вблизи,
Боимся заглянуть вдаль.
11 июня 2023
* * *
Писать, чтобы жить.
Жить, чтобы писать.
3 июля 2023
* * *
Самый лучший парикмахер —
ветер.
4 августа 2023
* * *
Миллиметры расстояния
труднее километров пути.
2024
Воспоминания о Дяде
Жизнь — поле,
которое
не все могут
перейти.
Но не каждая жизнь,
может быть,
равнозначна
полю.
2024
* * *
Все меньше в нас от Пушкина.
Все больше от... попсы.
2024
* * *
На «Сапсане» памяти
нет остановок.
2024
* * *
Поэты пишут для поэтов.
Прозаики — для прозаиков.
Читатель ищет графоманов.
2024
* * *
Кто воспевает,
тот и предает.
2024
* * *
Родина
не на рукаве куртки
и не в знаке на груди.
Она в душе и сердце.
2024
* * *
Приближаясь к кресту окна,
невольно представляешь Бога.
2024
***
Стая белья
с тоской
глядит на небо.
2024
* * *
Как тревожно колышутся флаги!
Как с надеждой смотрят глаза!
2024
* * *
Грусти Лермонтова не постичь.
Простоты Пастернака не достичь.
Остаюсь самим собой.
2024
* * *
С годами
осколки памяти
становятся
ближе к сердцу.
2024
***
Облака — стая
некогда живших
птиц.
2024
* * *
Голые мачты тополей
стоят неподвижно.
Пришла зима.
2024
***
Тишина – великая музыка.
Её мы не можем расслышать,
поэтому идём в никуда.
2024
***
Отдавая – отдавай.
Всё равно останешься
должен.
2024
***
Не задавай вопросы –
читай классику.
2024
***
В лесу
твоих волос
нет для меня
просвета.
2 января 2025
***
«Мы» – отрезок времени.
«Я» всегда постоянно.
21 января 2025
***
Ветка – это пружина
для воробья.
28 января 2025
***
Книги поэтов,
враждовавших при жизни,
мирно стоят
на моей полочке.
Возможно, что и мы
будем рядом,
спустя годы,
в чьей-то библиотеке.
1 февраля 2025
***
Разочарование – это очарование.
Только наоборот.
4 февраля 2025
***
Литература – это овраг
между автором и читателем.
26 февраля 2025
***
Ладони облаков
спасают тебя
от падения.
9 марта 2025
Рыдает забайкальский лес,
Слезою рдея!
Огонь свирепствует, как бес,
Сил не жалея.
Рыдает забайкальский лес,
В огне чернея,
И раздаётся стон окрест:
Гневил людей я???
Пылает забайкальский лес…
Душой страдая.
– Не поджигай, коль совесть есть,
Я заклинаю!
Май 2008
Алёне Сократовой
По ухабам российской словесности
Нам бродить и бродить, милый друг,
Озарять ярким светом окрестности,
Слышать чудный возвышенный звук.
Жаль, не все эту благость осилили:
Кто затих, кто себе навредил…
Рассыпались созвездьями синими,
Каждый, в сущности, неповторим.
Слово русское силы незыблемой!
Не устану себе повторять:
Что Всевышним поэзия выбрана
Для того, чтобы жить и дышать.
2009
***
Уйду от шума городов
В давно забытое селенье.
Готов я к этому… Готов! –
Вдали от суеты спасенье.
Здесь, среди зноя и пурги,
Мне никогда не наглядеться
В зеркальный блеск родной Торги,
Где навсегда осталось сердце.
4 июня 2015
***
Ищите счастье в мелочах,
Не спорьте, не ругайтесь,
Держите небо на плечах,
На друга полагайтесь!
2017
Россия
Отсталая и великая,
единая и разноликая,
победная и уставшая,
крепостная и павшая,
советско-российская,
княжеско-византийская,
плачущая и весёлая,
городская и в сёлах вся,
голодающая и сытая,
православная и забытая,
с надеждой смотрящая,
а для народа – НАСТОЯЩАЯ!
14 февраля 2019
***
Пускай течёт через века
Река Бессмертного полка!
8 мая 2019
* * *
Улица Ленина.
Райкомовский дом.
Мы жили там вчетвером.
Был папа молодой
И мама молодая.
…Прошла пора золотая.
2022
Реки
Не очень, возможно, пылко
Я люблю тебя, Шилка,
Потому что милей иногда
Мне красавица Ингода.
А когда приходит сезон,
Оживает древний Онон.
Я и про Кию не забываю,
Её молчанию внимаю.
И все же, как прежде, дорога
Горная поющая Торга!
12 февраля 2024
***
Я вспоминаю старый дворик
И двухэтажный дом с крыльцом,
Его не подметает дворник,
А мы идём в гараж с отцом.
И мамочка совсем другая,
Брат учится в 52-й...
И осень листья разметая,
Унылой выглядит порой.
И живы там Иваныч, тётя Тома,
Которая жалеет Юру-алкаша,
Всё мне до боли там знакомо,
И жизнь была сложна,
Но хороша.
Я вспоминаю старый дворик,
В нём каждый счастлив был,
И радость, горе,
С кремом тортик
Сосед мой с ближними делил!
4 – 5 января 2025
Памяти Валентины Легкоступовой
Горький вкус ягоды-малины
уже не станет сладким.
Каплей в море
упадёт солёная слеза.
15 августа 2020
Дождь
Слёзы Бога
между небом и землёй
падают на грешников.
23 августа 2020
Современный автор
Сам пишет.
Сам издаёт.
Сам читает.
17 сентября 2020
* * *
Осень — рыжая лисичка
приходит и уходит,
оставляя для нас
стихи и чувства.
24 сентября 2020
* * *
Белый снег оживает под ногами —
Не хочется по нему ходить.
30 января 2021
Старое и новое
Смотрю советские фильмы.
Не смотрю российское кино.
12 октября 2021
* * *
Туманы, холодные росы,
стремительно убывающие дни.
Август на календаре.
4 августа 2022
* * *
Проведите субботник в своих душах —
Тогда на Земле будет МИР!
27 сентября 2022
* * *
Обида подобна бумерангу:
Причинил ты — причинят тебе.
16 октября 2022
* * *
Душа — единственная птица,
которая так радуется жизни,
что умирает от потерь.
29 ноября 2022
* * *
Разглядеть любовь
сквозь ласточки
черных ресниц.
Нет ничего дороже.
25 января 2023
* * *
Мы смотрим лишь вблизи,
Боимся заглянуть вдаль.
11 июня 2023
* * *
Писать, чтобы жить.
Жить, чтобы писать.
3 июля 2023
* * *
Самый лучший парикмахер —
ветер.
4 августа 2023
* * *
Миллиметры расстояния
труднее километров пути.
2024
Воспоминания о Дяде
Жизнь — поле,
которое
не все могут
перейти.
Но не каждая жизнь,
может быть,
равнозначна
полю.
2024
* * *
Все меньше в нас от Пушкина.
Все больше от... попсы.
2024
* * *
На «Сапсане» памяти
нет остановок.
2024
* * *
Поэты пишут для поэтов.
Прозаики — для прозаиков.
Читатель ищет графоманов.
2024
* * *
Кто воспевает,
тот и предает.
2024
* * *
Родина
не на рукаве куртки
и не в знаке на груди.
Она в душе и сердце.
2024
* * *
Приближаясь к кресту окна,
невольно представляешь Бога.
2024
***
Стая белья
с тоской
глядит на небо.
2024
* * *
Как тревожно колышутся флаги!
Как с надеждой смотрят глаза!
2024
* * *
Грусти Лермонтова не постичь.
Простоты Пастернака не достичь.
Остаюсь самим собой.
2024
* * *
С годами
осколки памяти
становятся
ближе к сердцу.
2024
***
Облака — стая
некогда живших
птиц.
2024
* * *
Голые мачты тополей
стоят неподвижно.
Пришла зима.
2024
***
Тишина – великая музыка.
Её мы не можем расслышать,
поэтому идём в никуда.
2024
***
Отдавая – отдавай.
Всё равно останешься
должен.
2024
***
Не задавай вопросы –
читай классику.
2024
***
В лесу
твоих волос
нет для меня
просвета.
2 января 2025
***
«Мы» – отрезок времени.
«Я» всегда постоянно.
21 января 2025
***
Ветка – это пружина
для воробья.
28 января 2025
***
Книги поэтов,
враждовавших при жизни,
мирно стоят
на моей полочке.
Возможно, что и мы
будем рядом,
спустя годы,
в чьей-то библиотеке.
1 февраля 2025
***
Разочарование – это очарование.
Только наоборот.
4 февраля 2025
***
Литература – это овраг
между автором и читателем.
26 февраля 2025
***
Ладони облаков
спасают тебя
от падения.
9 марта 2025
Биография - читать далее
Филолог. Поэт. Автор книг «Рывок из бездны» (2020), ОНА (2021), «Искусство Быть Живым» (2022), «Над пропастью небес» (2024), «Главная из Истин» (2025, соавторство)
Член Союза писателей России (МОО СПР)
Член Санкт-Петербургского Союза Литераторов (СПСЛ)
Публикации в сборниках и альманахах поэзии XXI века («Невский Альманах», «Крылья», «Параллели», «Царицын», «Фонарь», «Мгинские мосты», «Земля под небесами», «Двуречье» и др.)
Стипендиат Министерства Культуры РФ (поэзия, 2025, Санкт-Петербургское отделение Союза Литераторов РФ)
Лауреат, дипломант и финалист различных международных и всероссийских поэтических конкурсов и фестивалей, таких как:
XVI – XVII- XVIII – XIX Всероссийский фестиваль мелодекламации им. В.В. Верушкина (2022, 2023, 2024, 2025 – Санкт-Петербург, РФ), Российский литературный проект "Поэзия русского слова -2022, 2024," (Анапа, РФ), Всероссийский литературный конкурс "Поэзия Красного Города" - 2022, 2023,2024,2025 (Йошкар-Ола, РФ), Международный фестиваль «Мгинские мосты» (2022, 2024, 2025 г. Мга Ленинградская область, РФ – Лауреат, Дипломант), IX Международный литературный фестиваль «Славянская лира-2022, 2024, 2025, 2026», г. Минск Беларусь / XXXVII Открытый фестиваль авторской песни, поэзии и визуальных искусств "Витебский Листопад" 2023, 2024, 2025 (г. Витебск, респ. Беларусь – Лауреат, Дипломант), Международный арт- фестиваль памяти В. Высоцкого" Я только малость объясню в стихе" (2022, Новосибирск, Финалист), Конкурс-фестиваль "Литературные Старки" (2022, Коломна, РФ, Финалист), XIII Всероссийский литературный фестиваль "Капитан Грэй" (2023-2024, г. Мурманск, РФ), XVШ международный литературно-музыкальный фестиваль «Под небом рязанским-2024, 2025, 2026» (Рязань, РФ, Лауреат, Дипломант), Литературный фестиваль «Вольное Слово» - 2023, 2024 (Москва, РФ), XVIII международный фестиваль авторской песни и поэзии «Обнинская нота» (2024, Обнинск, РФ), Всероссийский фестиваль авторской песни и поэзии «Покровский собор -2023,2024 (г. Москва, РФ, Финалист), VI Международная поэтическая премия «Фонарь-2024,2025, Дипломант» (Перископ-Волга, г. Волгоград), Всероссийский литературный конкурс «Яблочный Спас» (2024, Ярославль, РФ, Финалист), Литературный конкурс «Огни золотые» (2024, Саратов, финалист), 7-ой ежегодный Международный литературно-художественный конкурс-фестиваль «Живой Родник-2025» им. писателя Анатолия Жаренова (Брянск, РФ, Дипломант), III и IV международный литературно-художественный конкурс «ПРОгород. Раскрученная история» (Брянск, 2024-2025, Лауреат, Дипломант), Всероссийский конкурс поэзии "Голос Степи", Союз литераторов России / редакция газеты "Алексеевский Посредник", г. Донецк – 2025 т (Дипломант), Литературный конкурс «Браславская обитель-2025» (Беларусь, Дипломант), XII фестиваль-конкурс поэзии "Муза Новороссии" (Краснодон, Луганская обл., 2025, Финалист), Литературный фестиваль-конкурс «Семь ветров» памяти советского поэта-фронтовика П.Д. Когана (Новороссийск, 2026, Финалист), Международная персональная историко-литературная премия, учрежденная писателем Людмилой Лазебной (СПР, Москва, 2026 - Дипломант), Международный литературный конкурс имени Риммы Казаковой «Мадонна» (2026, Дипломант), XII Ежегодный конкурс молодых поэтов "Поколение новой России" (Москва, 2026, Лауреат), ХХ-й Всероссийский конкурс им. А. Т. Твардовского «Есть имена и есть такие даты». (Калуга, 2026, Дипломант), Международная Литературная Премия им. Иосифа Бродского (Гильдия писателей России совместно с литературным интернет-журналом Terantella 2025, Лауреат) и др.
Член Союза писателей России (МОО СПР)
Член Санкт-Петербургского Союза Литераторов (СПСЛ)
Публикации в сборниках и альманахах поэзии XXI века («Невский Альманах», «Крылья», «Параллели», «Царицын», «Фонарь», «Мгинские мосты», «Земля под небесами», «Двуречье» и др.)
Стипендиат Министерства Культуры РФ (поэзия, 2025, Санкт-Петербургское отделение Союза Литераторов РФ)
Лауреат, дипломант и финалист различных международных и всероссийских поэтических конкурсов и фестивалей, таких как:
XVI – XVII- XVIII – XIX Всероссийский фестиваль мелодекламации им. В.В. Верушкина (2022, 2023, 2024, 2025 – Санкт-Петербург, РФ), Российский литературный проект "Поэзия русского слова -2022, 2024," (Анапа, РФ), Всероссийский литературный конкурс "Поэзия Красного Города" - 2022, 2023,2024,2025 (Йошкар-Ола, РФ), Международный фестиваль «Мгинские мосты» (2022, 2024, 2025 г. Мга Ленинградская область, РФ – Лауреат, Дипломант), IX Международный литературный фестиваль «Славянская лира-2022, 2024, 2025, 2026», г. Минск Беларусь / XXXVII Открытый фестиваль авторской песни, поэзии и визуальных искусств "Витебский Листопад" 2023, 2024, 2025 (г. Витебск, респ. Беларусь – Лауреат, Дипломант), Международный арт- фестиваль памяти В. Высоцкого" Я только малость объясню в стихе" (2022, Новосибирск, Финалист), Конкурс-фестиваль "Литературные Старки" (2022, Коломна, РФ, Финалист), XIII Всероссийский литературный фестиваль "Капитан Грэй" (2023-2024, г. Мурманск, РФ), XVШ международный литературно-музыкальный фестиваль «Под небом рязанским-2024, 2025, 2026» (Рязань, РФ, Лауреат, Дипломант), Литературный фестиваль «Вольное Слово» - 2023, 2024 (Москва, РФ), XVIII международный фестиваль авторской песни и поэзии «Обнинская нота» (2024, Обнинск, РФ), Всероссийский фестиваль авторской песни и поэзии «Покровский собор -2023,2024 (г. Москва, РФ, Финалист), VI Международная поэтическая премия «Фонарь-2024,2025, Дипломант» (Перископ-Волга, г. Волгоград), Всероссийский литературный конкурс «Яблочный Спас» (2024, Ярославль, РФ, Финалист), Литературный конкурс «Огни золотые» (2024, Саратов, финалист), 7-ой ежегодный Международный литературно-художественный конкурс-фестиваль «Живой Родник-2025» им. писателя Анатолия Жаренова (Брянск, РФ, Дипломант), III и IV международный литературно-художественный конкурс «ПРОгород. Раскрученная история» (Брянск, 2024-2025, Лауреат, Дипломант), Всероссийский конкурс поэзии "Голос Степи", Союз литераторов России / редакция газеты "Алексеевский Посредник", г. Донецк – 2025 т (Дипломант), Литературный конкурс «Браславская обитель-2025» (Беларусь, Дипломант), XII фестиваль-конкурс поэзии "Муза Новороссии" (Краснодон, Луганская обл., 2025, Финалист), Литературный фестиваль-конкурс «Семь ветров» памяти советского поэта-фронтовика П.Д. Когана (Новороссийск, 2026, Финалист), Международная персональная историко-литературная премия, учрежденная писателем Людмилой Лазебной (СПР, Москва, 2026 - Дипломант), Международный литературный конкурс имени Риммы Казаковой «Мадонна» (2026, Дипломант), XII Ежегодный конкурс молодых поэтов "Поколение новой России" (Москва, 2026, Лауреат), ХХ-й Всероссийский конкурс им. А. Т. Твардовского «Есть имена и есть такие даты». (Калуга, 2026, Дипломант), Международная Литературная Премия им. Иосифа Бродского (Гильдия писателей России совместно с литературным интернет-журналом Terantella 2025, Лауреат) и др.
В.В.ЛАЧЕК - Произведения ⤵️
ПОКОЛЕНИЯМ ГРЯДУЩИМ
Моя юность сломала хребет о камень,
Я вдыхала с возрастом ртуть и кадмий,
Не пила коньяк, не играла в карты,
Загружала в память Рабле и Канта,
Всё искала двери в своё «быть может»,
Не делясь собой, не меняя кожу,
Не считая звёзд, не имея денег,
Зрить старалась в корень, но гнулся стебель,
А душа томилась в ничейном теле,
Жить мечтая лучше, чем все хотели.
И безумный ветер по медным трубам
Мне свистел о свете пустом и грубом,
Где старуха выла у печки стылой,
Зажимая пальцами свой затылок.
Топорище крепко в кости засело,
Расколов вершины великих целей.
Красный угол сгнил от чужих заветов,
Бог давно иконы тряпьём завесил –
Николай, Матрона, Косма, Варвара...
Всех сменили Ироды да Вараввы,
Свод историй пишут цари и воры,
Мир плевком сползает по стенам голым.
Время рты зашило стежками туго,
А часы без стрелок внушают ужас...
Но грядёт багряный рассвет эпохи,
По прогнозам – будет совсем неплохо,
Наши дети звонко откроют люки,
Разорвут полотна своих иллюзий
И посмеют смело идти по грязи,
Попытаясь верить в себя и в разум.
Перемены, собственно, есть константа,
Каждый шаг способен быть чьим-то стартом,
Добродетель вырвется из загонов,
И баранов сузится круг немного.
Мрак с самим собой поиграет в жмурки,
А мы включим солнце туманным утром...
Этот стих звучит, словно спич нагорный,
Мне не страшно быть среди масс изгоем –
Обнимать Уилсона, трогать небо,
Пить с тобой вино, помнить ценность хлеба...
Оживить десятую музу кряду
И увидеть святость в простом «я рядом!»
Я руками нежно сжимаю шею
до краёв наполненного фужера...
Мысли с каждым годом всё выше, шире,
и деревья стали опять большими...
Яр Смоленщины
И пришла беда в деревенский тыл,
Скособочилась липа жёлтая,
За окном пустырь, да по жилам — стынь,
Под ногами хруст мёртвых жёлудей.
Шумный мир затих, зоркий Бог ослеп,
Задымился яр Монастырщины,
Растеклись огнём по живой земле
Боль всеобщая, горе личное.
Чернорёберность опустелых хат,
Словно впадины душ потерянных,
Им бы жить в сердцах, не на облаках,
Где с небес звучат песнопения.
Им бы свет нести в каждый божий день,
Да добро творить, сколь отмерено.
"Я успею, мам, пусть и тяжко мне,
До своих дойти сквозь безвременье" —
Тихий голос-плач шёл из самых недр,
Харкал кровью ров, бился при смерти.
Там тела лежат на замёрзшем дне,
Но любовь сильней мёртвых выстрелов.
В то мгновенье мать, заслонив собой,
Превратилась в щит — песнь неистову:
"Мальчик мой родной, вот он - главный бой,
В нём за нас двоих нужно выстоять!"
Он стонал и полз по полям седым,
След от ног босых цвета алого,
За спиной горел мир его святынь,
Да и детства вкус стал отравою.
А мальчишка, верь, не замёрз в снегах,
Глубоко, как вдох, слово матери,
И дошёл за тех, кто тогда не встал —
Сквозь горячий лёд вечной памяти.
Я стою сейчас, дочь времён иных,
У надгробных плит, липы сгорбленной,
Подо мной земля навсегда живых
И застывший крик дикой горлицы.
Паутина времени
Глупое время. Ворьё, воронье да падаль,
Лебедь с дельфином — символ паденья Дома,
Вроде и некуда ниже бездумья падать,
Но в беспределье хватит болот и доньев.
Нет робин гудов и зорро в народной массе,
Даже Астрея сбежала с земель неверных,
Глушатся бубны, всё крепче врастают маски,
И век-посредник нас превращает в пленных,
В племя смиренных с диагнозом в карте: "Болен.
Вам бы ходить прямее, крепче сжимая челюсть:
сильный прогиб так вреден и для спины, и воли,
да и язык немеет, липнет к чужим качелям.
Надо бы жить, голубчик, видя в деревьях вечность,
Выйдя из тени Сета, вырастить в доме радость",
Мысль "я хочу жить лучше" — часто людей калечит,
Зависть отравит сердце, жадность затопит храмы.
Смутное время. Ни пожалеть, ни грохнуть,
Совы полярные прячутся в пепле снега,
Наша реальность ползёт по чужим широтам,
Чувствуя запах горящего в поле хлеба.
ТЁМНАЯ ДАЛЬ
Всё чаще ощущаю в сентябре,
как время тихо близится к заре,
блестят от слёз ланиты фонарей,
пропитан воздух сыростью и ложью.
Мы здесь вдвоём, но каждый – одинок,
застыв под камуфляжной пеленой
погасших звёзд, закрашенных панно,
и холодом, врастающем под кожу.
Здесь будем зимовать в бессчётный раз,
встречать людей, которым не до нас,
выплёскивая мёртвые слова,
рождать бессилье сорванного звука.
В пространстве, где нет места, чтобы сесть,
где нет контрастов в серой полосе,
зажжём в двух полушариях рассвет
и станем траекторией друг друга.
В пустой квартире, где углы, как дни,
мы нарисуем жёлтые огни
и снимем с полусогнутой спины
тяжёлый панцирь готэмского века.
Взгляни в окно, мой праведный герой,
сгорает мысль под панк и псевдо-рок,
людской компот пролился на перрон,
скользит и отрезает жизни метры.
Прислушайся... Ты слышишь тихий свист,
как будто на размокших швах тоски
висит вверх дном распоротая высь
и дышит с сожалением безмерным?
И пусть нам больше некуда идти,
мы – всё, что есть у нас в безумный миг,
а у впаденья Молоди-реки
когда-нибудь отыщем и бессмертье.
ИНОЕ НЕБО
Нас учили быть кем-то третьим –
вот есть Бог – ты ему поверь,
только я был упрям и ветрен,
не подвластен чужой молве.
Я вонзал в безыскусность зубы
и тащил в старый шкаф скелет,
но не знал, что в слепом безумье
твёрже стали земная клеть.
Форма жизни – приспособленье
и, наевшись из грязных рук,
хоровод кукломольных пленных
к небесам откровенно глух.
В плоском мире мне стало тесно,
чётки грани у края скал,
всё бессмысленнее Песнь песней
и пронзительнее тоска.
Мысль длинней с каждым клоном-годом,
ржавый пепел на вкус, как боль,
медный колокол обессловлен,
но душою всегда живой.
Наполняйся же хмелем, чаша
и «минувшего», и «что впредь», –
немота рвёт наш век на части,
но на чуждых не делит смерть.
Разметелилась ночь вдоль мира,
общих черт – только тень холмов...
где-то тихо стоит родимый
не расколотый небом дом.
Моя юность сломала хребет о камень,
Я вдыхала с возрастом ртуть и кадмий,
Не пила коньяк, не играла в карты,
Загружала в память Рабле и Канта,
Всё искала двери в своё «быть может»,
Не делясь собой, не меняя кожу,
Не считая звёзд, не имея денег,
Зрить старалась в корень, но гнулся стебель,
А душа томилась в ничейном теле,
Жить мечтая лучше, чем все хотели.
И безумный ветер по медным трубам
Мне свистел о свете пустом и грубом,
Где старуха выла у печки стылой,
Зажимая пальцами свой затылок.
Топорище крепко в кости засело,
Расколов вершины великих целей.
Красный угол сгнил от чужих заветов,
Бог давно иконы тряпьём завесил –
Николай, Матрона, Косма, Варвара...
Всех сменили Ироды да Вараввы,
Свод историй пишут цари и воры,
Мир плевком сползает по стенам голым.
Время рты зашило стежками туго,
А часы без стрелок внушают ужас...
Но грядёт багряный рассвет эпохи,
По прогнозам – будет совсем неплохо,
Наши дети звонко откроют люки,
Разорвут полотна своих иллюзий
И посмеют смело идти по грязи,
Попытаясь верить в себя и в разум.
Перемены, собственно, есть константа,
Каждый шаг способен быть чьим-то стартом,
Добродетель вырвется из загонов,
И баранов сузится круг немного.
Мрак с самим собой поиграет в жмурки,
А мы включим солнце туманным утром...
Этот стих звучит, словно спич нагорный,
Мне не страшно быть среди масс изгоем –
Обнимать Уилсона, трогать небо,
Пить с тобой вино, помнить ценность хлеба...
Оживить десятую музу кряду
И увидеть святость в простом «я рядом!»
Я руками нежно сжимаю шею
до краёв наполненного фужера...
Мысли с каждым годом всё выше, шире,
и деревья стали опять большими...
Яр Смоленщины
И пришла беда в деревенский тыл,
Скособочилась липа жёлтая,
За окном пустырь, да по жилам — стынь,
Под ногами хруст мёртвых жёлудей.
Шумный мир затих, зоркий Бог ослеп,
Задымился яр Монастырщины,
Растеклись огнём по живой земле
Боль всеобщая, горе личное.
Чернорёберность опустелых хат,
Словно впадины душ потерянных,
Им бы жить в сердцах, не на облаках,
Где с небес звучат песнопения.
Им бы свет нести в каждый божий день,
Да добро творить, сколь отмерено.
"Я успею, мам, пусть и тяжко мне,
До своих дойти сквозь безвременье" —
Тихий голос-плач шёл из самых недр,
Харкал кровью ров, бился при смерти.
Там тела лежат на замёрзшем дне,
Но любовь сильней мёртвых выстрелов.
В то мгновенье мать, заслонив собой,
Превратилась в щит — песнь неистову:
"Мальчик мой родной, вот он - главный бой,
В нём за нас двоих нужно выстоять!"
Он стонал и полз по полям седым,
След от ног босых цвета алого,
За спиной горел мир его святынь,
Да и детства вкус стал отравою.
А мальчишка, верь, не замёрз в снегах,
Глубоко, как вдох, слово матери,
И дошёл за тех, кто тогда не встал —
Сквозь горячий лёд вечной памяти.
Я стою сейчас, дочь времён иных,
У надгробных плит, липы сгорбленной,
Подо мной земля навсегда живых
И застывший крик дикой горлицы.
Паутина времени
Глупое время. Ворьё, воронье да падаль,
Лебедь с дельфином — символ паденья Дома,
Вроде и некуда ниже бездумья падать,
Но в беспределье хватит болот и доньев.
Нет робин гудов и зорро в народной массе,
Даже Астрея сбежала с земель неверных,
Глушатся бубны, всё крепче врастают маски,
И век-посредник нас превращает в пленных,
В племя смиренных с диагнозом в карте: "Болен.
Вам бы ходить прямее, крепче сжимая челюсть:
сильный прогиб так вреден и для спины, и воли,
да и язык немеет, липнет к чужим качелям.
Надо бы жить, голубчик, видя в деревьях вечность,
Выйдя из тени Сета, вырастить в доме радость",
Мысль "я хочу жить лучше" — часто людей калечит,
Зависть отравит сердце, жадность затопит храмы.
Смутное время. Ни пожалеть, ни грохнуть,
Совы полярные прячутся в пепле снега,
Наша реальность ползёт по чужим широтам,
Чувствуя запах горящего в поле хлеба.
ТЁМНАЯ ДАЛЬ
Всё чаще ощущаю в сентябре,
как время тихо близится к заре,
блестят от слёз ланиты фонарей,
пропитан воздух сыростью и ложью.
Мы здесь вдвоём, но каждый – одинок,
застыв под камуфляжной пеленой
погасших звёзд, закрашенных панно,
и холодом, врастающем под кожу.
Здесь будем зимовать в бессчётный раз,
встречать людей, которым не до нас,
выплёскивая мёртвые слова,
рождать бессилье сорванного звука.
В пространстве, где нет места, чтобы сесть,
где нет контрастов в серой полосе,
зажжём в двух полушариях рассвет
и станем траекторией друг друга.
В пустой квартире, где углы, как дни,
мы нарисуем жёлтые огни
и снимем с полусогнутой спины
тяжёлый панцирь готэмского века.
Взгляни в окно, мой праведный герой,
сгорает мысль под панк и псевдо-рок,
людской компот пролился на перрон,
скользит и отрезает жизни метры.
Прислушайся... Ты слышишь тихий свист,
как будто на размокших швах тоски
висит вверх дном распоротая высь
и дышит с сожалением безмерным?
И пусть нам больше некуда идти,
мы – всё, что есть у нас в безумный миг,
а у впаденья Молоди-реки
когда-нибудь отыщем и бессмертье.
ИНОЕ НЕБО
Нас учили быть кем-то третьим –
вот есть Бог – ты ему поверь,
только я был упрям и ветрен,
не подвластен чужой молве.
Я вонзал в безыскусность зубы
и тащил в старый шкаф скелет,
но не знал, что в слепом безумье
твёрже стали земная клеть.
Форма жизни – приспособленье
и, наевшись из грязных рук,
хоровод кукломольных пленных
к небесам откровенно глух.
В плоском мире мне стало тесно,
чётки грани у края скал,
всё бессмысленнее Песнь песней
и пронзительнее тоска.
Мысль длинней с каждым клоном-годом,
ржавый пепел на вкус, как боль,
медный колокол обессловлен,
но душою всегда живой.
Наполняйся же хмелем, чаша
и «минувшего», и «что впредь», –
немота рвёт наш век на части,
но на чуждых не делит смерть.
Разметелилась ночь вдоль мира,
общих черт – только тень холмов...
где-то тихо стоит родимый
не расколотый небом дом.
Биография - читать далее
Доктор педагогики, профессор Академии русской словесности
и изящных искусств им.Г.Р.Державина,
член Международной академии фундаментального образования.
Лауреат всероссийских фестивалей-конкурсов «Лермонтовские сезоны», «Симфония души» и др., обладатель званий «Писатель года» (2019, МСПС), «Мистер Романс» (автор стихов и музыки), «Заслуженный деятель русской культуры». Публиковался в сборниках, издал 15 сборников стихотворений и музыкальных произведений, участник Антологии современной поэзии РСП.
и изящных искусств им.Г.Р.Державина,
член Международной академии фундаментального образования.
Лауреат всероссийских фестивалей-конкурсов «Лермонтовские сезоны», «Симфония души» и др., обладатель званий «Писатель года» (2019, МСПС), «Мистер Романс» (автор стихов и музыки), «Заслуженный деятель русской культуры». Публиковался в сборниках, издал 15 сборников стихотворений и музыкальных произведений, участник Антологии современной поэзии РСП.
В.Г.ОРЕШКИН - Произведения ⤵️
***
И дым, уходя в вертикаль,
Растекается в слой горизонта,
Усмиряя модерна изгиб
Восточной вальяжною ленью,
Но я не могу вспоминать,
Как звёзды дырявого зонта
Кружили по городу нас,
Мелькали в глазах на мгновенье,
И только в начале пути
На темно-зеленом пространстве,
Являя картину живьём
Из физики твердого тела,
Совсем забывали – увы! –
О верности и постоянстве
(мы тоже не так ли живём?)
И в лузу, как в память, летели.
От долгой борьбы за тепло
Истаял закат, обессилев.
Справляет полуночный мир
Триумф победителя-слуха.
Не каждому так повезло,
Чтоб город пред ним расстелили…
Спокойно висит талисман,
Врачует сомнение духа.
***
И зачем в этот город ты брошен ревнивой судьбой,
На съедение серым камням и балтийскому ветру?
Фонари белой ночи, шутя, поиграют с тобой,
Только я им, красивым и стройным, навряд ли поверю.
И зачем я опять и опять в этот парк прихожу?
Неужели умильно встречать поколения уток?
Знаешь, место здесь есть... Приходи, я тебе покажу!
Мы окажемся там без билета, авто и маршруток.
И зачем этот город – союз облаков и воды,
А прочнее всего – деликатные скромные люди?
Я в колодец дворовый запрячу тебя от беды,
И в тиши потаенной, наверно, мы счастливы будем.
***
Я хочу быть морем черным, чтобы, налетая бурно
На скалистый черный берег, превращаться в капель сетку,
И, тебя на черном камне этой сеткой покрывая,
Высыхать и оставаться солью страстных поцелуев…
Я хочу быть морем красным – плавиться под южным солнцем,
Шелестеть неторопливо, о тебе слагая сказки,
Иллюстрируя собою мир души, как мир подводный,
И тебя тепло и нежно долгою волной качая…
Я хочу быть морем белым: в беспредельности суровой
Слиться с небом, чтобы снизу обнимать тебя, а сверху
Наслаждаться этим видом, чтоб объятия умножить,
И белесыми камнями пред тобою рассыпаться…
Но пока ты не на море, я приду к тебе, счастливый
От возможности свиданья, влагой утреннего крана…
…………
Что ты делаешь со мною! Не спеши же с полотенцем!
***
Мой любимый, не могу сдержаться
И пишу на пожелтевших листьях,
Слышу, воды темные струятся,
А вокруг нерадостные лица.
На закате сказочного года
В этот дом вошли мы как супруги
И пленили нежную природу
Сильные и творческие руки.
Нам с тобою никогда не скучно
Под огнями, что в ночи мерцают.
Но порой бывает очень душно
И растенья быстро засыхают.
Вот весна, а солнца и не видно,
Только дождь, да шумные машины…
За гранаты спелые спасибо.
Ухожу.
Навеки Ваша,
Прозерпина.
***
Я возьму твою грудь, как эпиграф к поэме,
Сочиняемой пульсом неровным, но мощным,
Отдающейся дрожью в прекрасных коленях,
И руках, говорящих яснее и проще.
Нам еще для приветов слова пригодятся –
Расстояние требует буквенной дани –
Но сейчас мне успеть бы тобой надышаться,
На порывы твои отвечая дыханьем.
Мы с размаху летим в эти белые ночи,
И они белой завистью нам отвечают.
Я хочу – ибо ты, видно, этого хочешь.
Познавая тебя, сам себя открываю…
Неизвестен финал в наших трепетных играх:
Мы оставим судьбе нашим быть режиссером.
Подсказал мне начало прекрасный эпиграф,
А каков эпилог – мы напишем нескоро.
***
Ежедневным прибоем шумит оживленная трасса…
Напряженье машин, а внутри – деловитые лица:
Поскорей пронестись мимо дома последнего часа,
Не взглянув на печальные окна районной больницы.
Всяк входящий сюда и походку, и обувь меняет,
Даже если язык анекдоты и шуточки мелет.
Главный врач по фамилии Время всегда принимает,
Санитарка Харонова простыни новые стелет.
Небогаты наряды жильцов и просты их манеры,
Тетя Надя в курилку ушла, напевая сквозь зубы.
На соседней кровати смиренно лежит баба Вера,
И не сводит с дверей всепрощающий взгляд баба Люба.
***
Сегодня на улице ветер
Трепал тополиные нервы,
От холода морщились лужи,
Не в силах замерзнуть никак.
И значит, останемся дома,
Займемся собою и бытом:
Разложим по полочкам мысли
И чувства протрем тишиной,
Напишем четырнадцать строчек
Сонета классической формы,
В китайскую вазу поставим,
Как будто прекрасный цветок.
О счастье своем поразмыслим,
Которое выпало решкой,
И с грохотом кубик гадальный
На блюдо Работы швырнем…
Я занят сегодня субботней
Уборкой воздушного замка,
Чтоб после отправиться в гости
В оазис твоих миражей.
СОНЕТ НОЯБРЯ
Хмурое небо, сонные лужи,
Тени ложатся на серые лица…
- Ты никому в этом мире не нужен, -
Шепчут настойчиво мертвые листья.
Помнишь, Былое бутоном алым
Песней весенней задорно звенело,
Щёлкало, переливалось, жужжало –
И в разноцветную даль улетело.
Осень скупа на дневное солнце,
Прямо с полудня крадется вечер
И заползает в твое оконце…
Чиркает спичка и тухнет где-то.
Скоро свиданье, никто не вечен.
Сумерки. Осень. Конец сонета.
***
«Свидание», Маковский
...А потом он умер, и она приходила плакать.
Проходили люди, потом проходили годы.
Нынче ему принесла бы теплую булку с маком,
Но глаза сухие, ни крошки не лезет в горло.
Тот калач был съеден до самой последней крошки,
И она молчала, как нынче молчит о сыне.
Был денек морозный, и стыли босые ножки –
Теперь им навеки мерзнуть на небольшой картине.
А она смотрела в заботы свои куда-то...
Как потом жалела тоскующим жадным глазом
Каждую волосинку первой своей утраты!
Не поцеловала. И больше уже ни разу.
А погост далёко. В церквях толчея и душно.
На картине двое – она и бессмертный мальчик.
Тишину свиданья больше никто не нарушит.
И проходят люди… но только никто не плачет.
***
Падре, послушайте… стелется дым –
Щиплет глаза, словно серая совесть –
Помните, падре, себя молодым?
Впрочем, о ком это я беспокоюсь!
С кем говорю? Улетают слова
Не к человеку, а в божье ухо.
Так, вероятно, шумит листва
В райском саду, где тепло и сухо.
Чинные ангелы строятся в ряд,
Лишь белоснежные перья роняют.
Мой опоздает на этот доклад –
Занят со мною, ему не до рая.
Время для творчества… или любви.
Это по сути одно и то же.
Что вы вздыхаете – «се ля ви!»,
Ах, как у вас розовеет кожа!
Значит, и вы… и когда-то вас…
Господи, сколько же актов в пьесе?!
Дым равнодушно целует нас,
Духом святым растворяясь в мессе.
***
Человек человеку ссылка… Зачем в упор? –
Много крови, и с телом потом морока…
Есть другие пути – ах, какой простор! –
Варианты режима, контроля и даже срока.
Жалкий призрак амнистии: поскулить,
Повилять или даже лизнуть при случае,
Убеждаться в возможности пережить,
Сочиняя сказку про «будет лучше».
«С глаз долой!..» – Только сердце такой сундук,
Ни гроша не выдаст, что в нём хранится,
И, уняв со вздохом дрожание сильных рук,
Памяти ржавый замок замыкает рыцарь.